«Рели­ги­оз­ность – не то же самое, что вера…»

Лето­пись. Часть 2. Июнь 2016 год
С архи­манд­ри­том Васи­ли­ем (Пас­кье) бесе­до­ва­ла Свет­ла­на Фокина

Отец Васи­лий уже при­вык к удив­лен­ным рас­спро­сам о сво­ей жиз­ни: фран­цуз, почти четыр­на­дцать лет отдав­ший мона­ше­ско­му слу­же­нию на Свя­той зем­ле и – рос­сий­ская глу­бин­ка? О пути к вере, о радо­стях и забо­тах пас­тыр­ско­го слу­же­ния бесе­ду­ем с отцом Васи­ли­ем, насто­я­те­лем Свя­то-Тро­иц­ко­го муж­ско­го мона­сты­ря в Чебоксарах.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Архи­манд­рит Васи­лий (Пьер Мари Дани­эль Пас­кье) родил­ся в 1958 г. во фран­цуз­ском горо­де Шоле. Он был седь­мым из девя­ти детей в глу­бо­ко веру­ю­щей като­ли­че­ской семье. В 1967 году семья оста­лась без мамы. Деся­ти­лет­ним маль­чи­ком помо­гал в хра­ме свя­щен­ни­ку во вре­мя вос­крес­ных бого­слу­же­ний. В 1976 году, закон­чив кол­ледж со спе­ци­аль­ным укло­ном био­ло­гии и при­ро­до­ве­де­ния, ушел из дома для рабо­ты на фер­ме и посту­пил в с/х тех­ни­кум. В 1978 г. всту­пил в гре­ко-като­ли­че­скую общи­ну на юге Фран­ции, нес послу­ша­ние помощ­ни­ка заве­ду­ю­ще­го фер­мой. В 1979 г. окон­чил с/х тех­ни­кум по спе­ци­аль­но­сти «зем­ле­де­лие, живот­но­вод­ство, экономика».

В 1980‑м при­нял мона­ше­ский постриг с име­нем в честь свя­ти­те­ля Васи­лия Вели­ко­го и в том же году был пере­ве­ден в гре­ко-като­ли­че­ский мона­стырь св. Иоан­на Пред­те­чи в Пустыне в Иеру­са­ли­ме. Встре­ча с Бене­дик­том – пат­ри­ар­хом Иеру­са­лим­ским Гре­че­ской пра­во­слав­ной церк­ви – про­бу­ди­ла жела­ние при­со­еди­нить­ся к пра­во­сла­вию. Учил­ся в иеру­са­лим­ском Духов­ном учи­ли­ще при мона­сты­ре св. Иоан­на Пред­те­чи в Пустыне (с кур­сом фило­со­фии) и в Пра­во­слав­ном Бого­слов­ском инсти­ту­те им. св. Сер­гия Радо­неж­ско­го в Париже.

В 1987 г. после попыт­ки поки­нуть мона­стырь и при­нять пра­во­сла­вие, началь­ство мона­сты­ря посы­ла­ет о. Васи­лия в коман­ди­ров­ку на мона­стыр­ское подво­рье во Фран­ции для под­ня­тия сель­ско­го хозяй­ства. В 1988 г. окан­чи­ва­ет кур­сы повы­ше­ния ква­ли­фи­ка­ции по сыро­ва­ре­нию. В 1990 г. воз­вра­тил­ся в Иеру­са­лим и был хиро­то­ни­сан во иеро­ди­а­ко­на. Будучи на послу­ша­нии гостин­ни­ка в мона­сты­ре на Свя­той Зем­ле о. Васи­лий встре­чал мно­го архи­ере­ев Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, в том чис­ле мит­ро­по­ли­та Ленин­град­ско­го Алек­сия (Риди­ге­ра) и архи­епи­ско­па Чебок­сар­ско­го и Чуваш­ско­го Вар­на­ву (Кед­ро­ва). Имен­но о. Вар­на­ва и помог о. Васи­лию при­нять твер­дое решение.

В 1994 г. в Москве состо­я­лось его при­со­еди­не­ние к Пра­во­сла­вию, тогда же по бла­го­сло­ве­нию Пат­ри­ар­ха при­был в Чебок­сар­ско-Чуваш­скую епар­хию. Почти четыр­на­дцать лет слу­жил о. Васи­лий в ала­тыр­ских хра­мах, а с 25 декаб­ря 2009 г. стал намест­ни­ком Свя­то-Тро­иц­ко­го муж­ско­го мона­сты­ря г. Чебоксары.

– Отец Васи­лий, вы насто­я­тель­ству­е­те в мона­сты­ре уже седь­мой год. Мож­но ли счи­тать дело воз­рож­де­ния оби­те­ли завер­шен­ным?
– Конеч­но, нет. Если счи­тать с нача­ла вос­ста­нов­ле­ния, то мона­сты­рю наше­му сей­час два­дцать три года. А в таком воз­расте и чело­век еще молод и дале­ко не совер­ше­нен. Вла­ды­ка Сав­ва­тий, ныне мит­ро­по­лит Улан-Удэн­ский и Бурят­ский, и его помощ­ник, кото­рые были здесь до меня, про­де­ла­ли боль­шую рабо­ту по воз­вра­ще­нию зда­ний во вла­де­ние епар­хии, это боль­шой труд. Потом нача­ли вос­ста­нав­ли­вать хра­мы. В 1994 году, впер­вые при­е­хав в Чебок­са­ры, я видел, как в мона­сты­ре ста­ви­ли на храм огром­ный бетон­ный купол. Мож­но ска­зать, что я при­шел уже на гото­вое. Но гото­во было отно­си­тель­но. И у меня рабо­ты впе­ре­ди нема­ло.
Ведь намест­ник сле­дит не толь­ко за внеш­ним видом мона­сты­ря, но и за его внут­рен­ней жиз­нью. Нуж­но созда­вать усло­вия для насельников.

Непро­сто, когда оби­тель нахо­дит­ся в цен­тре горо­да, там, где про­во­дят­ся празд­ни­ки… Сей­час еще дина­ми­ки очень мощ­ные, звук идет по воде и отда­ет­ся от стен, и нам даже шум­нее, чем там, где это все про­ис­хо­дит. Это силь­ное пси­хо­ло­ги­че­ское напа­де­ние на бра­тьев, и я дол­жен при­нять меры. Конеч­но, мы не можем запре­тить эти меро­при­я­тия, но можем сде­лать что-то у себя. Напри­мер, окна с двой­ны­ми стек­ла­ми. Думаю, озе­ле­не­ние нам тоже помо­жет: асфальт уже не будет отра­жать звук. И глаз радо­вать­ся будет, и запах цве­тов будет. Чере­му­ха, сирень, жас­мин… Такой ост­ро­вок рая.

В про­шлом году мы доби­лись воз­вра­ще­ния мона­сты­рю исто­ри­че­ски при­над­ле­жав­шей ему зем­ли на бере­гу. Поста­ви­ли часов­ню, памят­ник там есть… Суще­ству­ет так­же про­ект часов­ни в память о быв­шем здесь хра­ме Пет­ра и Пав­ла.
Еще нуж­но рабо­тать с архи­тек­ту­рой. Вид слиш­ком суро­вый у мона­сты­ря. Нуж­но его укра­сить, но не навре­дить исто­ри­че­ско­му обли­ку. Если обра­тить­ся к архи­тек­тур­ной тра­ди­ции, то храм св. Софии в Кие­ве изме­нял­ся, моди­фи­ци­ро­вал­ся со Сред­них веков до XVIII– XIX вв. И эти изме­не­ния его укра­ша­ли. А если мы тут сде­ла­ем музей, в кото­ром нель­зя ниче­го тро­гать, укра­шать и обнов­лять, будет неин­те­рес­но. Я наде­юсь, что най­ду под­держ­ку у архи­тек­то­ров, Мини­стер­ства куль­ту­ры и Гла­вы горо­да, и полу­чит­ся сде­лать стиль­но и со вкусом.

– В 2010 году под вашим руко­вод­ством при мона­сты­ре был создан Обще­ствен­ный Совет для помо­щи в бла­го­устрой­стве при­ле­га­ю­щей к оби­те­ли тер­ри­то­рии и созда­нии памят­ных зна­ков и соору­же­ний. Насколь­ко оправ­дал он свя­зы­ва­е­мые с ним ожи­да­ния?
– Это нежест­кая струк­ту­ра. Кто-то при­хо­дит, кто-то ухо­дит. Хоро­шие люди: исто­ри­ки, дея­те­ли куль­ту­ры, худож­ни­ки. Конеч­но, эти люди мне очень помог­ли. Мы не все­гда рабо­та­ем вме­сте, но у нас есть мно­го ини­ци­а­тив, кото­рые вли­я­ют на жизнь горо­да. Участ­ву­ем в орга­ни­за­ции раз­лич­ных кон­фе­рен­ций по исто­рии горо­да. Очень хоро­шо мы рабо­та­ли, когда празд­но­ва­ли 400-летие дома Рома­но­вых. Внес­ли свой вклад в про­ве­де­ние рас­ко­пок: у каж­до­го есть свой под­ход и свой опыт. Если люди послу­ша­ют дру­гое мне­ние, то это может изме­нить их реше­ние в хоро­шую сторону.

– Полу­ча­ет­ся, когда оби­тель рас­по­ла­га­ет­ся в сто­ли­це рес­пуб­ли­ки, да еще и в самом цен­тре горо­да, это едва ли не тяже­лее для мона­ше­ству­ю­щих, чем если бы она нахо­ди­лась в более труд­но­до­ступ­ном месте?
– Да, тяже­лее, пото­му что не сло­жи­лось еще у людей куль­тур­ное пове­де­ние. Вот есть один ресто­ран на бере­гу, и там несколь­ко раз в неде­лю устра­и­ва­ют фей­ер­верк. Доста­точ­но бога­тый – по десять, по пят­на­дцать минут. И обя­за­тель­но ночью, когда все спят! Это запре­ще­но, это несо­блю­де­ние зако­на. Кро­ме того, у нас еще и исто­ри­че­ская часть горо­да, кото­рая нахо­дит­ся под охра­ной. И мона­стырь защи­ща­ет свои пра­ва, пото­му что у нас живет нема­ло людей, и к нам надо отно­сить­ся с ува­же­ни­ем. Вот рядом пляж, и люди, когда жар­ко, ходят по ули­це в полу­го­лом виде. Даже на Лазур­ном бере­гу во Фран­ции такое не раз­ре­ша­ют. Сра­зу под­хо­дит поли­цей­ский и штра­фу­ет, или гово­рит, что­бы оде­ва­лись, пото­му что в обще­ствен­ном месте так нель­зя. И рус­ские люди при совет­ской вла­сти так не ходи­ли, не при­ня­то было. Нуж­но ува­жать чув­ства веру­ю­щих людей, нуж­но всем ува­жать друг дру­га и учить­ся жить вместе.

– Како­во ваше мне­ние об осо­бен­но­стях про­по­ве­ди в насто­я­щее вре­мя? Хри­сти­ан­ству уже не одна тыся­ча лет, но не усмат­ри­ва­ет­ся ли и сей­час какая-то связь со вре­ме­нем пер­вых апо­сто­лов?
– Сего­дня ситу­а­ция прак­ти­че­ски такая же. Хотя Биб­лия и напе­ча­та­на раз­ных язы­ках, и из Интер­не­та мож­но узнать все, что угод­но, но мас­са людей еще не зна­ет о Хри­сте, не зна­ет о спа­се­нии. Как река – течет, но даже и не зна­ет куда.
Свя­щен­ник, дол­жен вести народ, быть про­по­вед­ни­ком. Он дол­жен все разъ­яс­нить. Наш Вла­ды­ка в про­по­ве­ди напо­ми­нал, что мы сами долж­ны нести бла­гую весть.

Сей­час часто гово­рят, мол, я веру­ю­щий в душе. Но это чушь какая-то, это обман! Поче­му толь­ко в душе? Если раз­де­лить душу с телом, насту­пит смерть, а жив чело­век, когда у него душа соеди­не­на с телом, и они вме­сте что-то дела­ют. Если ты веру­ю­щий, пока­жи это делом! Пока­жи пло­ды сво­ей веры. Не мор­ду пока­жи, а лицо. Мы же образ Божий, и это долж­но быть вид­но по наше­му пове­де­нию. Не так, что­бы мы про­сто зашли в храм, помо­ли­лись, све­чи поста­ви­ли, обед­ню зака­за­ли… Это рели­ги­оз­ность, это не вера. Это и навре­дить может. Конеч­но, веру­ю­щий чело­век эти обря­ды тоже совер­ша­ет, но если мы не под­твер­жда­ем веру дела­ми, если мы схо­ди­ли в храм, а потом пошли обма­ны­вать, воро­вать, уби­вать, думая, что все прощается…

– Что, по-ваше­му, нуж­но изме­нить хри­сти­а­нам в сво­ем пове­де­нии?
– Мы ходим без радо­сти, а люди на нас смот­рят. Если вы спа­сен­ные, ну пока­жи­те это, а то ходи­те, как буд­то нет буду­щей жиз­ни, как буд­то нет вос­кре­се­ния Хри­сто­ва! И я побуж­даю людей жить, как, напри­мер, до рево­лю­ции, когда после Пас­хи все при­вет­ство­ва­ли друг дру­га сло­ва­ми «Хри­стос вос­кре­се!», а на это им отве­ча­ли: «Воис­ти­ну вос­кре­се!». Надо воз­рож­дать эти тра­ди­ции, но не ради самих тра­ди­ций, а пото­му что они помо­га­ют людям пом­нить о Воскресении.

В Еван­ге­лии есть сло­ва о том, что­бы вос­стать, уйти от смер­ти. Мне очень нра­вят­ся эти сло­ва. Нуж­но уйти от смер­ти и най­ти корабль, кото­рый нас спа­сет. Ну, это вера, Цер­ковь. «Вос­ста­ние» начи­на­ет­ся, когда чело­век пере­ста­ет счи­тать себя частью тол­пы и, видя, что тол­па идет не в том направ­ле­нии, ухо­дит из нее. А дру­гие люди, гля­дя на него, тоже ухо­дят и спа­са­ют­ся. Здесь «вос­ста­ние» сино­ним сло­ва «вос­кре­се­ние». И, такой пара­докс, это вос­ста­ние слу­чит­ся, когда люди будут на коле­нях. Это пре­крас­ный момент, когда чело­век вста­ет на коле­ни и тянет руки к Богу, начи­ная молиться.

И надо быть радост­ны­ми, конеч­но же. Вла­ды­ка пра­виль­но гово­рит об этом. Надо быть весе­лы­ми. Понят­но, что гре­хи есть, это печаль­но, но надо идти с верой в то, что Гос­подь очи­стил наши гре­хи сво­ей кро­вью, сво­им стра­да­ни­ем, сво­им вос­кре­се­ни­ем. И нам тоже надо это ощу­щать, что не наши дела и подви­ги, а Его, нас защи­ща­ют, Его кровь, и имен­но Он дает нам жизнь.

– А как вы сами при­шли к вере? Сто­я­ла ли перед вами ситу­а­ция выбо­ра?
– Да, я тогда был еще совсем моло­дой. Запи­сал­ся в фут­боль­ный клуб, а игры там – по вос­кре­се­ньям. Роди­те­ли застав­ля­ли идти в храм, а я шел на фут­бол. Конеч­но, испы­ты­вал чув­ство вины, но это шест­на­дцать лет – вре­мя бун­та. И вот, в один сол­неч­ный день, на Пас­ху, я думал, идти или не идти в храм – ведь когда не ходишь туда какое-то вре­мя, то уже отвы­ка­ешь. Но все-таки пошел. А там и коло­коль­ный звон, и свет внут­ри хра­ма, вит­ра­жи… Ощу­ще­ние Пас­хи! Радо­сти! Мне было очень хоро­шо, и появи­лось чув­ство, что нуж­но посе­щать цер­ковь. С того вре­ме­ни я бывал там регу­ляр­но. После того слу­чая я, конеч­но, пару раз пошел не по той доро­ге, но все же тот день стал для меня судь­бо­нос­ным. Имен­но тогда я почув­ство­вал Божию благодать.

Еще помог­ло вли­я­ние сест­ры. Мама умер­ла, когда мне было девять лет, и меня вос­пи­та­ла стар­шая сест­ра. Мы были с ней близ­ки, пото­му что осталь­ные дети были уже стар­ше, ходи­ли в шко­лу, кол­ледж. Потом она пошла учить­ся и теперь рабо­та­ет с детьми-инва­ли­да­ми. Она очень веру­ю­щая и все­гда бра­ла меня с собой в поезд­ки по мона­сты­рям и домам инва­ли­дов. Когда видишь, что чело­век глу­бо­кий инва­лид, но тоже веру­ю­щий, что у него есть насы­щен­ная духов­ная жизнь, это тоже очень побуж­да­ет… Я бла­го­да­рен сестре.

А веру, конеч­но, мож­но пере­дать сво­им детям, зна­ко­мым через вос­пи­та­ние, но истин­но веру­ю­щим чело­век ста­но­вит­ся толь­ко когда сам ее почув­ству­ет. Как гово­рит Вла­ды­ка, вос­кре­се­ние Хри­сто­во нуж­но почув­ство­вать само­му. И гово­рить «Хри­стос вос­кре­се» нуж­но не пото­му, что ты об этом слы­шал или читал, а пото­му что ты сам это изнут­ри знаешь.

Впер­вые вы ясно почув­ство­ва­ли себя хри­сти­а­ни­ном имен­но на Пас­ху, сей­час тоже пас­халь­ные дни… Может быть, вам хоте­лось бы обра­тить к нашим чита­те­лям какие-то осо­бен­ные сло­ва, имен­но пас­халь­ные?
– Да, пото­му что Пас­ха – это и есть побе­да над смер­тью. Это празд­ник жиз­ни. Вес­на! Поче­му Пас­ха имен­но вес­ной? Пото­му что после зимы, когда все сто­ит под сне­гом мерт­вое, и даже дере­во – не дере­во, на Верб­ное что-то начи­на­ет рас­ти, а потом, через неде­лю, вот как сей­час, все рас­тет, все цве­тет и пах­нет, как в раю.
Тут боль­ше подой­дут сти­хи, кото­рые мы поем на Пас­ху. Это о про­ще­нии гре­хов, пото­му что мы друг дру­га долж­ны про­стить:
«Пас­ха все­чест­ная нам воз­сия! Пас­ха! Радо­стию друг дру­га обы­мем. О Пас­ха! Избав­ле­ние скор­би, ибо из гро­ба днесь яко от чер­то­га воз­си­яв Хри­стос… Вос­кре­се­ния день, и про­све­тим­ся тор­же­ством, и друг дру­га обы­мем. Рцем, бра­тие, и нена­ви­ди­щим нас, про­стим вся воскресением…».

На Пас­ху нет вра­гов, пото­му что мы осво­бож­ден­ные от гре­хов. А пока мы не верим в это. Носим в рюк­за­ке все свои гре­хи, забо­ты все. Любовь еще не побе­ди­ла. Это же как любовь, то чув­ство, когда ждешь люби­мо­го чело­ве­ка, ску­ча­ешь без него, а рядом с ним забы­ва­ешь даже о еде. Мы идем в мона­стырь и лета­ем, ника­кая непо­го­да не поме­ша­ет. Такое отно­ше­ние долж­но быть. Вот если бы мы жили с такой любо­вью, то дав­но отре­за­ли бы от мира все нит­ки, кото­рые нас дер­жат. Бра­тьям гово­рю, что любой мощ­но­сти само­лет не будет летать, пока он при­вя­зан к зем­ле. Если нас что-то дер­жит: наши род­ствен­ни­ки, при­выч­ка, наши гре­хи вро­де само­лю­бия, жела­ния успе­ха, кото­рые застав­ля­ют нас забы­вать о том, для чего живем, куда идем…
Все, что мы зара­бо­та­ли, с собой в гроб не возь­мем, там места мало.

«МОЖНО ПОЖЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ПАСХА ДЛЯ НАС БЫЛА НЕ ТОЛЬКО В АПРЕЛЕ ИЛИ В МАЕ, А ЧТОБЫ ОНА БЫЛА КАЖДЫЙ ДЕНЬ»

Мож­но поже­лать, что­бы Вос­кре­се­ние, Пас­ха дей­стви­тель­но ста­ли целью нашей жиз­ни. Что­бы Пас­ха для нас была не толь­ко в апре­ле или в мае, а что­бы она была каж­дый день. Когда Сера­фим Саров­ский встре­чал сво­их посе­ти­те­лей, он в любое вре­мя года гово­рил: «Радость ты моя, Хри­стос вос­кре­се!» И не надо боять­ся друг дру­га. Пото­му что когда мы любим, мы не боим­ся. У люб­ви стра­ха нет.
Хри­стос вос­кре­се! Это тор­же­ство, это побе­да.
Все, боль­ше ниче­го не надо гово­рить. И если сами будем в это верить, то при­не­сем всем эту радость. Я думаю, что к это­му мы придем.

Окон­ча­ние в сле­ду­ю­щем номере

При под­го­тов­ке мате­ри­а­ла исполь­зо­ва­на рабо­та А. И. Морд­ви­но­вой «Внут­рен­нее убран­ство хра­мов Чебок­сар­ско­го Свя­то-Тро­иц­ко­го мона­сты­ря», фото предо­став­ле­ны пресс-служ­бой Свя­то-Тро­иц­ко­го муж­ско­го монастыря.