Пуш­кин и Чувашия

Лето­пись. Часть 4. Июнь 2018 год
Автор: Евге­ния Кириллова

Читая «Капи­тан­скую доч­ку» А.С. Пуш­ки­на, ско­рее все­го, вы не мог­ли про­пу­стить сле­ду­ю­щие сро­ки: «Вдруг луна вышла из-за обла­ков и оза­ри­ла зре­ли­ще ужас­ное. К нам навстре­чу плы­ла висе­ли­ца, утвер­ждён­ная на пло­ту, – три тела висе­ли на пере­кла­дине… По мое­му при­ка­за­нию греб­цы заце­пи­ли плот баг­ром, и лод­ка моя толк­ну­лась о пла­ву­чую висе­ли­цу. Я выпрыг­нул и очу­тил­ся меж­ду ужас­ны­ми стол­ба­ми. Пол­ная луна оза­ри­ла обез­об­ра­жен­ные лица несчаст­ных. Один из них был ста­рый чуваш». Каза­лось бы, отку­да сто­лич­ный поэт мог знать о немно­го­чис­лен­ном поволж­ском народе?

На самом деле, связь Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча с чуваш­ским кра­ем тес­нее, чем кажет­ся. Впер­вые Пуш­кин услы­шал о чуваш­ском наро­де от Нико­лая Карам­зи­на. Но гораз­до бли­же позна­ко­мил­ся с чува­ша­ми бла­го­да­ря наше­му зем­ля­ку, извест­но­му чуваш­ско­му учё­но­му-восто­ко­ве­ду Ники­те Яко­вле­ви­чу Бичу­ри­ну (о. Иак­ин­фу). Боль­шая друж­ба свя­зы­ва­ла двух выда­ю­щих­ся пред­ста­ви­те­лей рус­ской куль­ту­ры пер­вой поло­ви­ны XIX века. Свя­зы­ва­ли их и про­фес­си­о­наль­ные отно­ше­ния: поэт исполь­зо­вал тру­ды уче­но­го мона­ха в сво­их рабо­тах. Мало кто зна­ет, но Алек­сандр Пуш­кин был не толь­ко талант­ли­вым поэтом, но и выда­ю­щим­ся исто­ри­ком и авто­ром науч­ных и исто­ри­че­ских про­из­ве­де­ний. Поэто­му, когда импе­ра­тор отка­зал Пуш­ки­ну в поезд­ке в Китай, куда его при­гла­сил Бичу­рин, поэт отпра­вил­ся соби­рать мате­ри­а­лы о пуга­чёв­ском вос­ста­нии. И, конеч­но же, побы­вал на родине сво­е­го друга.

185 лет назад, 17 авгу­ста 1833 года, Пуш­кин выехал из Петер­бур­га. Путь его про­ле­гал через Тверь – Моск­ву – Ниж­ний Нов­го­род – Чебок­са­ры – Казань – Сим­бирск – Орен­бург. Через пол­ме­ся­ца Пуш­кин въе­хал на чуваш­скую зем­лю. Как утвер­жда­ют источ­ни­ки, поэт ехал Боль­шим Мос­ков­ским трак­том через Ста­рые Сун­ды­ри – Чебок­са­ры – дерев­ню Пих­чу­ри­но (Ердо­во) – Исме­ли (теперь Октябрь­ское) – село Кара­чае­во – Тюр­ле­му и далее в Свияжск.

Счи­та­ет­ся, что первую оста­нов­ку в нашем крае поэт сде­лал на поч­то­во-ямской стан­ции дерев­ни Ста­рые Сун­ды­ри (ныне – дерев­ня Малый Сун­дырь Чебок­сар­ско­го рай­о­на). Кста­ти, до недав­не­го вре­ме­ни уче­ные и кра­е­ве­ды спо­ри­ли о том, в каком Сун­ды­ре оста­но­вил­ся поэт – в Ядрин­ском или Мор­гауш­ском рай­оне. Исто­рик, дирек­тор Чуваш­ско­го науч­но-иссле­до­ва­тель­ско­го инсти­ту­та Петр Гри­го­рьев (1940) Ста­рый Сун­дырь счи­тал Боль­шим Сун­ды­рем (ныне – Мор­гауш­ский рай­он), так­же был уве­рен, что поэт ноче­вал в Чебок­са­рах. Лите­ра­ту­ро­вед Евста­фий Вла­ди­ми­ров (1992) тоже счи­тал, что Пуш­кин ноче­вал в Чебок­са­рах, но про стан­цию Ста­рый Сун­дырь сомне­вал­ся. Точ­ку в спо­ре поста­вил кра­е­вед Вита­лий Ста­ньял в ста­тьях и кни­ге «Малый Сун­дырь Чебок­сар­ско­го рай­о­на» (2015): «…в Чебок­са­рах Пуш­кин не ноче­вал, а ночь на 4 сен­тяб­ря он про­вел в каба­ке при стан­ции в кру­гу вос­тор­жен­но встре­тив­ших его поэтов – дру­га Дмит­рия Озно­би­ши­на и Хве­ди Чуваша».

4 сен­тяб­ря 1833 года Алек­сандр Сер­ге­е­вич при­был в Чебок­са­ры. Он про­ехал по цен­траль­ным ули­цам: Собор­ной (ныне – ул. К. Ива­но­ва), где осмот­рел Вве­ден­ский собор; Бла­го­ве­щен­ской (ул. К. Марк­са); Ста­ро­бла­го­ве­щен­ской (ул. Ленин­град­ская); Верх­не­басур­ман­ской (Пре­зи­дент­ский буль­вар); Ниж­не­басур­ман­ской (сей­час это дно зали­ва). А так­же мимо вод­ных мель­ниц: одна – на месте сли­я­ния Чебокс­ар­ки и Кай­бул­ки (ныне там реч­ной порт), дру­гая – в месте впа­де­ния Тру­си­хи в Чебокс­ар­ку око­ло Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мона­сты­ря на Вла­ди­мир­ской гор­ке.
Пуш­кин не про­сто про­ез­жал через чуваш­ский край, он инте­ре­со­вал­ся судь­ба­ми, «про­ве­ряя мерт­вые доку­мен­ты сло­ва­ми еще живых, но уже пре­ста­ре­лых оче­вид­цев и вновь про­ве­ряя их дрях­ле­ю­щую память исто­ри­че­ской кри­ти­кой». В Чебок­са­рах поэт встре­чал­ся со ста­ри­ка­ми – быв­ши­ми пуга­чев­ца­ми, живо пом­нив­ши­ми еще сво­е­го пред­во­ди­те­ля и его вре­мя. В Чебок­сар­ском архи­ве изу­чал доку­мен­ты пуга­чев­ско­го вре­ме­ни, фоли­ан­ты со слу­жеб­ны­ми бума­га­ми гра­до­на­чаль­ни­ка и маги­стра­та, про­то­ко­лы пока­за­ний плен­ных пуга­чев­цев, пред­пи­са­ния вое­во­де воен­но-поход­ных кан­це­ля­рий кара­тель­ных отря­дов, при­слан­ных в чуваш­ский край «для раз­би­тия зло­дей­ской толпы».

Спу­стя несколь­ко часов поэт поме­нял лоша­дей и по Вос­кре­сен­ской ули­це (ныне – ул. Кали­ни­на) выехал на Казан­ский тракт. Пола­га­ют, что имен­но после отъ­ез­да из Чебок­сар Пуш­кин напи­сал в сво­ей запис­ной книж­ке: «Пуга­чёв ехал мимо коп­ны сена – собач­ка зала­я­ла и бро­си­лась к копне – он велел раз­бро­сать коп­ну сена. Нашли двух бары­шень, кото­рых, поду­мав, велел пове­сить. (Слы­шал от смот­ри­те­ля за Чебок­са­ра­ми.)».
Извест­ный чуваш­ский уче­ный и кра­е­вед Евста­фий Вла­ди­ми­ров уста­но­вил досто­вер­ный факт, что после Чебок­сар поэт оста­нав­ли­вал­ся в одном из домов села Исме­ли (ныне – село Октябрь­ское Мар­по­сад­ско­го рай­о­на). По рас­ска­зам, в Исме­ли Пуш­кин даже при­нял уча­стие в обря­де чуваш­ской сва­дьбы. И был пора­жён кра­со­той чуваш­ско­го наря­да неве­сты, пес­ня­ми и тан­ца­ми. В 1998 г. в Октябрь­ском был соору­жен памят­ный знак в честь пре­бы­ва­ния здесь вели­ко­го рус­ско­го поэта.

Ехал Пуш­кин и зна­ме­ни­той Бере­зо­вой доро­гой, где сле­ва от трас­сы рас­по­ло­же­но село Бичу­ри­но, в кото­ром про­шли дет­ство и юность отца Иак­ин­фа.
Есть так­же мне­ние, что, ожи­дая в Тюр­ле­ме пере­ме­ны лоша­дей, Пуш­кин про­шёл­ся по ули­це и отме­тил, что чува­ши были при­вет­ли­вы и услуж­ли­вы. Они охот­но и без бояз­ни отве­ча­ли про­ез­же­му бари­ну, когда он с ними заговаривал.

Визит «солн­ца рус­ской поэ­зии» в Чува­шию остал­ся не толь­ко в исто­ри­че­ских доку­мен­тах, но и полу­чил отра­же­ние в рабо­тах чуваш­ских худож­ни­ков, поэтов и писа­те­лей. К теме Пуш­ки­на обра­ща­лись такие извест­ные чуваш­ские худож­ни­ки, как Ники­та Сверч­ков («При­езд Пуш­ки­на в чуваш­скую дерев­ню»); Нико­лай Овчин­ни­ков («У род­ни­ка», «А.С. Пуш­кин и Н.Я. Бичу­рин в Петер­бур­ге», «А.С. Пуш­кин и Н.Я. Бичу­рин в каби­не­те»); Вик­тор Панин («Зим­няя доро­га», «У Луко­мо­рья», «Пуш­кин в Чебок­са­рах») и Гера­сим Хар­лам­пьев («При­езд Пуш­ки­на в чуваш­скую дерев­ню»). Под вли­я­ни­ем Пуш­ки­на чуваш­ские писа­те­ли Кон­стан­тин Ива­нов, Федор Пав­лов, Миха­ил Федо­ров, Иван Ивник обра­ти­лись к уст­но­му поэ­ти­че­ско­му твор­че­ству сво­е­го наро­да. По моти­вам пуш­кин­ско­го про­из­ве­де­ния «Бесы» в 70‑х годах XIX века Миха­ил Федо­ров создал поэ­му «Леший» на чуваш­ском язы­ке. Осо­бен­но бла­го­твор­но Пуш­кин повли­ял на Пет­ра Хузан­гая. Он при­зна­вал­ся в том, что Пуш­ки­на избрал сво­им судьей, рав­нял­ся на него, учил­ся у него: «Я думаю: какое сча­стье, что у Рос­сии Пуш­кин есть!».

При под­го­тов­ке были исполь­зо­ва­ны мате­ри­а­лы с сай­та Наци­о­наль­ной биб­лио­те­ки Чуваш­ской Рес­пуб­ли­ки www.nbchr.ru, газет «Чебок­сар­ские ново­сти» от 05 июня 1988 года и «Совет­ская Чува­шия» от 22 янва­ря 1998 года, чуваш­ско­го народ­но­го сай­та ru.chuvash.org, сай­та Музея А.С. Пуш­ки­на МОУ «Гим­на­зия №2» г. Чебок­са­ры gim2-pushkin.do.am и дру­гие откры­тые источники.