Воз­вра­ще­ние к отче­му дому

Мари­на Гани­че­ва – уди­ви­тель­но скром­ный чело­век. Такой она была и при жиз­ни её зна­ме­ни­то­го отца Вале­рия Нико­ла­е­ви­ча Гани­че­ва (1933–2018), более два­дца­ти лет руко­во­див­ше­го Сою­зом писа­те­лей Рос­сии. Мари­на Вале­рьев­на неза­мет­но под­дер­жи­ва­ла и про­дол­жа­ет под­дер­жи­вать весь строй, дух, основ­ные меро­при­я­тия Сою­за писа­те­лей Рос­сии. Исто­рик по обра­зо­ва­нию, Мари­на Гани­че­ва явля­ет­ся спе­ци­а­ли­стом по рус­ской кон­сер­ва­тив­ной жур­на­ли­сти­ке, редак­то­ром и изда­те­лем жур­на­лов «Роман-жур­нал XXI век», «О Рус­ская зем­ля!», участ­ву­ет в изда­нии жур­на­ла «Новая кни­га Рос­сии». Сего­дня она про­дол­жа­ет зани­мать­ся самым важ­ным на пла­не­те делом – вос­пи­та­ни­ем детей. Дет­ское уша­ков­ское дви­же­ние, «Уша­ков­ские сбо­ры» и Кон­курс «Гре­на­дё­ры, впе­рёд!» вот уже два­дцать лет объ­еди­ня­ет детей и под­рост­ков под омо­фо­ром Пра­во­сла­вия и рус­ской культуры.

Дач­ный дом Гани­че­вых в Пере­дел­ки­но засту­пи­ли высо­кие сос­ны. Свет­ло-серый, в два эта­жа, со мно­же­ством окон, сто­ит он уже целый век, и хочет­ся сюда при­ез­жать, буд­то и создан этот дом при­ни­мать гостей. От самых ворот начи­на­ет­ся мир доб­рой сказ­ки, где собра­ны дет­ские рисун­ки, подел­ки, руко­пис­ные аль­бо­мы, где зву­чат сти­хи и пес­ни. И хозяй­ка здесь – МАРИНА.

– Мари­на Вале­рьев­на, про­чи­та­ла недав­но Ваш рас­сказ «Виш­нё­вое дет­ство» и поня­ла, что та теп­ло­та, кото­рая ощу­ща­ет­ся во всём, что Вы дела­е­те, это – из ДОМА, из семьи. Рас­ска­жи­те о Вашем роди­тель­ском доме, о детстве.

– Да, был дом дет­ства в Нико­ла­е­ве на Укра­ине, на 4‑й Воен­ной ули­це, поз­же ули­ца лёт­чи­ка, героя Совет­ско­го Сою­за Васи­лия Гре­чиш­ни­ко­ва. Бабуш­кин Дом из раку­шеч­ни­ка, в кото­ром все­гда было про­хлад­но. Зна­ко­мая худож­ни­ца недав­но пода­ри­ла мне рису­нок, где я, малень­кая девоч­ка, стою на поро­ге это­го дома. Я при­ез­жа­ла туда обыч­но в июне и попа­да­ла обя­за­тель­но на Тро­и­цу. Две сту­пень­ки в дом – вниз, сошёл с крыль­ца, а там – запах све­же­ско­шен­ной тра­вы, рас­сте­лен­ной по полу, а во дво­ре вход в неболь­шой садик, вино­град, абри­кос, огром­ный ста­рый грец­кий орех. Бабуш­ка люби­ла этот орех, как живое суще­ство. Мама рос­ла в этом доме, папа при­шёл к маме в этот дом, и моё дет­ство про­шло там. Это была Ново­рос­сия, тогда ещё Ново­рос­сия, или боль­шая-боль­шая и еди­ная стра­на Совет­ский Союз.

Папа родил­ся в Песто­во, желез­но­до­рож­ная стан­ция, тогда Ленин­град­ской обла­сти (так у него напи­са­но в пас­пор­те и это все­гда было пред­ме­том его гор­до­сти, «Ленин­град­ской», а теперь это Нов­го­род­ская область и там есть теперь биб­лио­те­ка его име­ни). Отец был желез­но­до­рож­ни­ком и его семью часто пере­во­ди­ли, какое-то вре­мя они жили в Сиби­ри, там про­шло папи­но дет­ство, в Марья­нов­ке, там тоже теперь биб­лио­те­ка его име­ни. А с 1944 г. они пере­еха­ли на Укра­и­ну. Выучил укра­ин­ский язык, пере­во­дил с него, сда­вал экза­мен в Киев­ский университет.

И в Нико­ла­е­ве, где жила мама, все гово­ри­ли по-рус­ски, хотя в шко­ле учи­ли и укра­ин­ский, и зна­ли его, зна­ли укра­ин­ские пес­ни. И сей­час мы их поём, всё это для нас род­ное, еди­ное и неде­ли­мое, я не учи­ла язык, но пес­ни тоже люб­лю, знаю, пою, а ещё люб­лю поэ­зию Бори­са Олей­ни­ка и Лины Костен­ко, мно­гих и мно­гих дру­гих. Сего­дня в Нико­ла­е­ве не оста­лось ни одной рус­ской шко­лы. Рус­ский язык не изу­ча­ет­ся вооб­ще, а рус­скую лите­ра­ту­ру пре­по­да­ют в неко­то­рых шко­лах как ино­стран­ную. Но люди по-преж­не­му гово­рят по-рус­ски. Хотя дети всё хуже зна­ют его… Печаль.

– Это невоз­мож­но вме­стить, когда твою Роди­ну раскололи…

– Папа до послед­не­го часа пере­жи­вал всё, что про­ис­хо­дит на Укра­ине. Он счи­тал, что писа­те­ли и вооб­ще люди куль­ту­ры долж­ны вся­че­ски рабо­тать над тем, что­бы под­дер­жать идею восточ­но­сла­вян­ской циви­ли­за­ции. У него и рабо­та напи­са­на была на эту тему. Он всё вре­мя искал пути наше­го сбли­же­ния, писал Пат­ри­ар­ху, писал ста­тьи, ста­рал­ся, что­бы не пре­рва­лась ниточ­ка рус­ско-укра­ин­ской друж­бы, счи­тал, что нынеш­ние теле­ви­зи­он­ные ток-шоу пре­ступ­ны по отно­ше­нию к восточ­но­сла­вян­ской циви­ли­за­ции. Они натрав­ли­ва­ют рус­ских людей на укра­ин­ский язык, на укра­ин­скую куль­ту­ру. Деби­ли­за­ция куль­ту­ры про­изо­шла и у них, и у нас на поли­ти­че­ской поч­ве, мы все не смог­ли отде­лить, что назы­ва­ет­ся, мух от кот­лет, не смог­ли сохра­нить такт и ува­же­ние по отно­ше­нию к куль­ту­ре друг дру­га. Вме­сто того, что­бы вза­им­но обо­га­щать­ся, мы пере­шли к нена­ви­сти на язы­ко­вой поч­ве. Мно­го было сде­ла­но на разъ­еди­не­ние с той сто­ро­ны при боль­шой рабо­те заоке­ан­ско­го госде­па, а с нашей сто­ро­ны ниче­го не сде­ла­но для сбли­же­ния, толь­ко фас и отмаш­ку дава­ли наши горе-политологи.

Мы мно­го лет зани­ма­ем­ся дет­ским дви­же­ни­ем, пыта­ясь подру­жить детей с Укра­и­ны с детьми из Рос­сии, до 2014 г. дела­ли сов­мест­ные уша­ков­ские сбо­ры ребят. И пре­успе­ли в этом неве­ли­ки­ми сила­ми, бла­го­да­ря нашим жур­на­лам, бла­го­да­ря Сою­зу писа­те­лей, Все­мир­но­му Рус­ско­му Народ­но­му Собо­ру и про­сто бла­го­да­ря нашим дру­зьям и еди­но­мыш­лен­ни­кам. И вот уже 25 детей с Укра­и­ны из уша­ков­цев сего­дня учат­ся в Рос­сии, и они не ста­ли «сви­до­мы­ми», не ста­ли пре­да­те­ля­ми. Почти со все­ми мы обща­ем­ся, хоть и изда­ле­ка. В Цен­тре Фёдо­ра Уша­ко­ва в Нико­ла­е­ве сбо­ры про­хо­ди­ли на Кин­бурн­ской косе. Сего­дня там сто­ит воен­ная база НАТО, ходят люди в натов­ской фор­ме. И ско­ро будет англий­ская база. А когда там встре­ча­лись дети, мы их вози­ли туда за свой счёт, вер­нее за счёт дру­зей, у нас-то ниче­го осо­бо не было сво­е­го. Кто про­дук­ты купит, кто палат­ки рядом с хра­мом Суво­ро­ва поста­вит… Из это­го рож­да­лась друж­ба, любовь, вза­им­ная под­держ­ка… Из теле­шоу это­го «не высечь», как ни ста­рай­ся. А тогда никто из вла­стей и в Рос­сии, и на Укра­ине не хотел нам помо­гать, отдель­ные люди толь­ко… Ну вот и полу­чи­ли что получили.

Наши вра­ги пре­крас­но пони­ма­ют, что они дела­ют. Мы были в Одес­се, в том месте, где 2 мая 2014 г. бан­де­ров­цы зажи­во сожгли людей. Ниче­го страш­нее, чем 1993 год в Москве и сте­на Дома проф­со­ю­зов в Одес­се, я в жиз­ни не видела.

Но выхо­да нет, нам всё рав­но нуж­но начать обрат­ный про­цесс – воз­вра­ще­ние к отче­му дому. И он дол­жен обя­за­тель­но начаться.

Папа мно­го писал о Ново­рос­сии. Я – исто­рик и исто­ри­че­ский пес­си­мист, а папа был исто­ри­че­ский опти­мист. Он всё вре­мя думал о том, как вый­ти из сло­жив­шей­ся ситу­а­ции. Его люби­мая цита­та из Иго­ря Севе­ря­ни­на была: «Что тол­ку охать и тужить? // Рос­сию нуж­но заслужить».

– Хоро­шо пом­ню Союз писа­те­лей при Вашем отце. Но задол­го до это­го было изда­тель­ство «Моло­дая гвар­дия», кото­рое он воз­глав­лял с 1968 по 1978 гг. Это под руко­вод­ством В.Н. Гани­че­ва вышли кни­ги Дмит­рия Жуко­ва, Ана­то­лия Ива­но­ва, Оле­га Михай­ло­ва, Вла­ди­ми­ра Соло­ухи­на, Ильи Гла­зу­но­ва, Вален­ти­на Рас­пу­ти­на, Васи­лия Бело­ва, Вик­то­ра Аста­фье­ва. Как Вале­рий Нико­ла­е­вич уме­щал в себе ком­со­моль­скую рабо­ту (ате­изм и интер­на­ци­о­на­лизм ещё никто не отме­нял) и сози­да­ние рус­ской наци­о­наль­ной культуры?

– Я по-преж­не­му счи­таю, что совет­ский фено­мен не изу­чен. Этот совет­ский мир был гораз­до сво­бод­нее и чище, чем сего­дняш­ний мир чисто­га­на и денег. Да, были страш­ные идео­ло­ге­мы, такие, как троц­кизм, но основ­ная систе­ма была настро­е­на на нрав­ствен­ность, на прав­ду, на вни­ма­ние к людям. Совесть там никто не отме­нял. Был кол­лек­ти­визм как опре­де­лён­ная собор­ность, еди­не­ние, под­держ­ка друг дру­га, чисто­та отно­ше­ний, нор­мы нрав­ствен­но­сти. Пат­ри­арх рас­ска­зы­вал про ту жизнь: «Мы жили бед­нень­ко, но чистень­ко». Чистень­ко в смыс­ле все­го. Да, ате­изм, но в эти уже годы не как отри­ца­ние, а ско­рее как незна­ние, ещё не чув­ство­ва­ние, хотя мно­го в чём есть духов­но-рели­ги­оз­ное чув­ство, оно было при­су­ще и тому вре­ме­ни, чего сей­час в людях часто днём с огнём не найдешь.

– Соглас­на, что в соци­аль­ном плане совет­ское госу­дар­ство было фено­ме­ном. Но пом­ним, что и в Вашей, и в моей семье – рас­ку­ла­чен­ные, репрес­си­ро­ван­ные деды-прадеды…

– Рево­лю­ция – это огром­ный ката­клизм, кото­рый пере­ма­лы­ва­ет людей. Пом­ню, 14 июля, ока­за­лась во Фран­ции, и посре­ди лику­ю­щей тол­пы, празд­ну­ю­щей день неза­ви­си­мо­сти в день паде­ния Басти­лии, вдруг – над­пись на доме кро­ва­во-крас­ной крас­кой с под­тё­ка­ми: «Рево­лю­ция – это мясо­руб­ка»… Мы оста­но­ви­лись как вко­пан­ные. А и прав­да – рево­лю­ция – это мясо­руб­ка. Вооб­ще госу­дар­ство – это все­гда мясо­руб­ка и жизнь отдель­но­го чело­ве­ка, семьи ему прак­ти­че­ски без­раз­лич­на. И сего­дня могут чело­ве­ка затра­вить, и мы видим, как это про­ис­хо­дит. При совет­ской вла­сти чело­ве­ку невоз­мож­но было остать­ся оди­но­ким в сво­ей болез­ни, в каких-то жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах. Инте­ре­со­ва­лись сосе­ди, проф­со­ю­зы, кол­ле­ги по рабо­те… А вооб­ще-то во все вре­ме­на чело­век оди­нок во Все­лен­ной… Хотя если вме­сте, то мож­но и попы­тать­ся выжить… види­те, я всё-таки пес­си­мист. Инте­рес­но, в писа­те­ле чего долж­но быть боль­ше всё-таки, пес­си­миз­ма или оптимизма?..

Отец закон­чил исто­ри­че­ский факуль­тет Киев­ско­го уни­вер­си­те­та и рас­пре­де­лил­ся в Нико­ла­ев­ское стро­и­тель­ное учи­ли­ще. Пре­крас­но читал лек­ции, пошёл в лек­тор­скую груп­пу, с ней, конеч­но, при­шёл в ком­со­мол, стал пер­вым сек­ре­та­рём ком­со­мо­ла Нико­ла­е­ва, потом его пере­ве­ли в Моск­ву. Он все­гда тяго­тел к лите­ра­тур­ной, исто­ри­че­ской сте­зе, к куль­ту­ре. В нашей семье вооб­ще культ куль­ту­ры был. Надо было всё вре­мя «обра­зо­вы­вать­ся», читать, обсуж­дать, ходить в музеи, на выстав­ки, хоте­лось всё узна­вать, ездить, смот­реть, изучать.

– Какие люди ока­зы­ва­ли вли­я­ние на Вашу семью?

– Папа был зна­ком с людь­ми, кото­рые ока­за­ли на него огром­ное вли­я­ние. Это Ана­то­лий Нико­нов, глав­ный редак­тор жур­на­ла «Моло­дая гвар­дия», кото­рый в то вре­мя был идео­ло­ги­че­ски про­ти­во­по­ло­жен либе­раль­ным жур­на­лам. Нико­нов про­шёл вой­ну, со сво­ей женой Оль­гой Кожу­хо­вой они были людь­ми боль­шой рус­ской куль­ту­ры. Обще­ние с ними было целой шко­лой. Мой отец был дру­гом худож­ни­ка Ильи Гла­зу­но­ва, кос­мо­нав­та Вита­лия Сево­стья­но­ва. Сер­гей Пав­ло­вич Пав­лов, пер­вый сек­ре­тарь ЦК ВЛКСМ, Ана­то­лий Сафро­нов… Все они были про­рус­ски настро­ен­ные люди, то есть иска­ли смыс­лы в рус­ской исто­рии, лите­ра­ту­ре, искус­стве, дума­ли о буду­щем Рос­сии в кон­тек­сте её целей и задач. В рус­ской исто­рии все­гда были запад­ни­ки и сла­вя­но­фи­лы, либе­ра­лы и кон­сер­ва­то­ры. Всё это, конеч­но, услов­ные назва­ния. Но и вокруг него, вокруг его дру­зей фор­ми­ро­ва­лось это поле рус­ской мыс­ли, мыс­ли поч­вен­ни­че­ской, век­тор дви­же­ния был взят на Рос­сию, её исто­рию и внут­рен­ние силы.

Смеш­но даже думать, что это было какое-то наци­о­на­ли­сти­че­ское дви­же­ние, внут­ренне все они оста­ва­лись людь­ми откры­ты­ми к дру­гим наци­о­наль­но­стям, дру­жи­ли с «наци­о­наль­ны­ми» писа­те­ля­ми, худож­ни­ка­ми, музы­кан­та­ми, это было содру­же­ство, постро­ен­ное на вза­им­ном ува­же­нии и инте­ре­се друг к дру­гу. Тако­ва при­ро­да не толь­ко совет­ско­го чело­ве­ка, но и рус­ско­го, да и никто «кро­вей» не счи­тал. Глав­ное было, любишь ли ты Роди­ну. Как гово­рит­ся, «рань­ше думай о Родине, а потом о себе».

Так что совет­ский интер­на­ци­о­на­лизм име­ет отно­ше­ние к рус­ско­му харак­те­ру. Папа мно­го изда­вал писа­те­лей всех рес­пуб­лик, со мно­ги­ми дру­жил, встре­чал­ся, обсуж­дал искрен­но, пере­жи­вал и за их лите­ра­тур­ную судь­бу. Мно­го раз бывал у Расу­ла Гам­за­то­ва на родине, дру­жил, изда­вал и Мустая Кари­ма, и Кай­сы­на Кули­е­ва, и Олжа­са Сулей­ме­но­ва, очень теп­ло отно­сил­ся и вся­че­ски помо­гал и уйгур­ско­му писа­те­лю-лите­ра­ту­ро­ве­ду Мурат­бе­ку Хамра­е­ву, и якут­ским писа­те­лям Суору­ну-Омол­ло­ону и Сафро­ну Дани­ло­ву, азер­бай­джан­ско­му Саби­ру Азе­ри и армян­ско­му Гран­ту Мате­во­ся­ну, литов­ско­му поэту Эду­ар­да­су Меже­лай­ти­су… Я про­дол­жаю дру­жить с мно­ги­ми из них или с детьми. Фар­хад Хамра­ев, сын М. Хамра­е­ва, лите­ра­тор и учё­ный из Узбе­ки­ста­на напе­ча­тал у нас в «Роман-жур­на­ле» инте­рес­ней­шую ста­тью об узбек­ском поэте-клас­си­ке Абдул­ле Ари­по­ве и срав­не­ние его поэ­зии с поэ­зи­ей Нико­лая Руб­цо­ва, общие инто­на­ции, смыс­лы… Ну раз­ве это не интересно?

Очень мало было тех, о ком отец пло­хо отзы­вал­ся, он любил людей… В его вос­по­ми­на­ни­ях, по-мое­му, толь­ко один чело­век отри­ца­тель­ный – это «архи­тек­тор пере­строй­ки» А.Н. Яко­влев. Но и о нём было что ска­зать не толь­ко пло­хое, имен­но он позво­нил нам домой как член Полит­бю­ро, пред­ста­вил­ся, (а мама не пове­ри­ла, у них в ходу были розыг­ры­ши), и сооб­щил о том, что сей­час состо­я­лось реше­ние Полит­бю­ро о пере­да­че Опти­ной пусты­ни Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Тяже­ло отец отзы­вал­ся о Силь­ве Капу­ти­кян и Бала­яне, кото­рые начи­на­ли рас­ка­чи­вать лод­ку, рабо­та­ли на отрыв, «за чашеч­кой кофе в Пари­же». Был сре­ди тех, кто под­дал­ся этой волне и гру­зин­ский писа­тель, пре­крас­ный писа­тель, мой люби­мый, Чабуа Ами­р­эд­жи­би («Дата Тута­ш­хиа»), кото­рый кон­флик­то­вал с В. Аста­фье­вым по его рас­ска­зу «Лов­ля пес­ка­рей в Гру­зии» и ушёл демон­стра­тив­но со съез­да писа­те­лей вме­сте с гру­зин­ской деле­га­ци­ей. Отец знал его хоро­шо, сокру­шал­ся, что талант не поме­шал раз­до­ру. Но боль­шин­ство писа­те­лей СССР ста­ра­лись удер­жать эту лодку. 

Мы и сей­час про­дол­жа­ем кре­пить эти куль­тур­ные свя­зи быв­ше­го Сою­за, хотя бы Рос­сии – Укра­и­ны. Печа­та­ем в «Роман-жур­на­ле XXI век» вести «отту­да» из-за гра­ни­цы теперь, сти­хи и про­зу тех, кто не побо­ял­ся её нам пере­дать. Тут важ­но ещё не навре­дить. Писа­тель Нико­лай Маш­кин, кото­рый был депу­та­том в Нико­ла­е­ве, глав­ным редак­то­ром газе­ты, дал здесь, в Москве, обыч­ное интер­вью и был аре­сто­ван СБУ в фев­ра­ле 2015 г., про­си­дел 8 меся­цев в казе­ма­тах на гра­ни жиз­ни и смер­ти, его пере­пра­ви­ли в Рос­сию по обме­ну, а семья оста­лась в Нико­ла­е­ве – это зна­чит, что вся жизнь раз­ру­ше­на. Как помочь? Как соеди­нить? Пыта­ем­ся… Сво­их не бросаем…

– Как всё же «кова­лась» рус­ская лите­ра­ту­ра в совет­ской стране?

– Да ниче­го, нор­маль­но «кова­лась», в твор­че­ских муках, как при любых режи­мах и фор­мах соб­ствен­но­сти. Десять лет папа был дирек­то­ром изда­тель­ства, кото­рое выпус­ка­ло Бело­ва, Аста­фье­ва, Соло­ухи­на. И он регу­ляр­но полу­чал за это выго­во­ры, его вызы­ва­ли на Полит­бю­ро, сни­ма­ли с рабо­ты… На бар­ри­ка­дах он не был, но «воро­нок» во вре­ме­на Андро­по­ва за ним ездил и ава­рии ему регу­ляр­но устраивались…

Он не всту­пал в кон­фликт с вла­стью, но власть не очень дава­ла выхо­дить за рам­ки и не жало­ва­ла людей со сво­и­ми взгля­да­ми… И даже в систе­ме ему уда­ва­лось нахо­дить людей, кото­рые помо­га­ли. Это были обще­ствен­ные весы. Не было еди­нич­ной тупой систе­мы. Могу ска­зать как исто­рик, что нико­гда ника­ко­го золо­то­го века и сим­фо­нии вла­сти и наро­да в Рос­сии не было, да и в мире не было, и пра­во­сла­вию нико­гда воль­гот­но не было, вспом­ним судь­бу мит­ро­по­ли­та Филип­па и Ива­на Гроз­но­го, а начи­ная с Пет­ра I, когда было уни­что­же­но пат­ри­ар­ше­ство на Руси, а Цер­ко­вью управ­лял Синод, свет­ский орган, при­ход­ской поп жил, пере­би­ва­ясь, как и кре­стья­нин с ква­са на редь­ку, и был тоже тем же самым бес­прав­ным наро­дом… Народ нико­гда не жил хоро­шо. Были фраг­мен­ты каких-то заво­е­ва­ний, к при­ме­ру, когда С.А. Рачин­ский дал воз­мож­ность учить­ся кре­стья­нам сво­е­го уез­да. Когда Тол­стой шко­лу создал для кре­стьян­ских детей…

Но рус­ский писа­тель, кото­рый заме­ча­тель­но жил в сво­ём име­нии или в Пари­же, одна­ко в пол­ной мере ощу­щал свой долг перед наро­дом, перед обез­до­лен­ны­ми и гони­мы­ми, посколь­ку он вос­пи­ты­вал­ся рядом, ощу­щал эти беды народ­ные, той же зем­лёй кормился.

Я ника­кой такой эсте­ти­че­ской лите­ра­ту­ры ради лите­ра­ту­ры, безы­дей­ной, само­вы­ра­зи­тель­ной не при­знаю и не пони­маю, в нашей тра­ди­ции её было крайне мало, вся наша лите­ра­ту­ра в слу­же­нии наро­ду, в собо­лез­но­ва­нии и поис­ках прав­ды. А ина­че, зачем это всё… Смыс­лов тогда у неё нет… Мели Еме­ля, твоя неде­ля…. Сего­дня в моде фор­мы ради фор­мы. Борь­ба шла все­гда. Вспом­ни­те сра­же­ние за памят­ник Сер­гию Радо­неж­ско­му или Г.К. Жуко­ву рабо­ты В.М. Клы­ко­ва. Нам всё вре­мя пыта­лись дока­зать, что это при­ми­тив­но. Сла­ва Богу, Вяче­слав Михай­ло­вич усто­ял, зем­лю нашу усе­ял сво­и­ми памят­ни­ка­ми-веха­ми, для рус­ско­го серд­ца, ради рус­ско­го будущего.

Я учи­лась на исто­ри­че­ском факуль­те­те МГУ, и не мог­ла в кру­гу уни­вер­си­тет­ских дру­зей ска­зать, что мне нра­вит­ся Вален­тин Пикуль. У нас на кафед­ре пре­по­да­ва­те­ли устро­и­ли суди­ли­ще над Пику­лем. А я убеж­де­на, что вели­чай­шая заслу­га Пику­ля перед рус­ским наро­дом, это то, что он смог так увлечь чита­те­ля, что он насе­лил свои кни­ги геро­я­ми, что он пота­щил за шкир­ку сво­е­го чита­те­ля и пода­рил ему инте­рес к род­но­му, к вели­ко­му в рус­ской истории.

Я так же не мог­ла ска­зать в Уни­вер­си­те­те, что люб­лю твор­че­ство Ильи Гла­зу­но­ва и наши семьи дру­жат. Вся изощ­рён­ная нена­висть мира была собра­на, что­бы Гла­зу­но­ва уни­что­жить, что­бы заста­вить не слу­шать Геор­гия Сви­ри­до­ва и Вале­рия Гав­ри­ли­на, не читать Рас­пу­ти­на, Бело­ва, Аста­фье­ва, не вклю­чать их в про­грам­мы для школь­ни­ков. Уда­лось про­бить­ся в шко­лу толь­ко Вален­ти­ну Гри­го­рье­ви­чу. А уж сего­дняш­ним нашим совре­мен­ни­кам и не снит­ся вой­ти в про­грам­мы, сла­ва Богу, что есть хоть реги­о­наль­ный ком­по­нент и в этих рам­ках хоть ино­гда про­ис­хо­дят встре­чи с писа­те­ля­ми-зем­ля­ка­ми, выпус­ка­ют их книги.

Теперь про­сто мол­чат, писа­тель не нужен в обще­ствен­ном про­стран­стве, его про­сто не суще­ству­ет. При всём том, что лите­ра­ту­ра есть, и потреб­ность в ней есть. И есть ещё Вик­тор Лихо­но­сов и Вла­ди­мир Кру­пин, и поэты Кон­стан­тин Сквор­цов и Вла­ди­мир Кост­ров, и Вла­ди­мир Личу­тин и Вла­ди­мир Бон­да­рен­ко, Алек­сандр Про­ха­нов и Аль­берт Лиха­нов… Вы види­те пере­да­чи, интер­вью, встре­чи в Остан­ки­но с ними, мы слы­шим их сти­хи и про­зу, актё­ры, дети чита­ют со сце­ны их сти­хи, мы чита­ем их на стра­ни­цах жур­на­лов? Нет, вокруг пусты­ня. Дина Руби­на и Улиц­кая, Дима Быков и иже с ними… Да и тех не больно–то жалуют…

– Как к Вале­рию Нико­ла­е­ви­чу при­шла мысль имен­но фигу­ру вели­ко­го адми­ра­ла Фёдо­ра Уша­ко­ва выве­сти к наше­му современнику?

– После уни­вер­си­те­та Вале­рий Нико­ла­е­вич при­е­хал в Нико­ла­ев, город кора­бе­лов, где стро­и­лись все кораб­ли Чер­но­мор­ско­го фло­та. Здесь рабо­та­ли три огром­ных заво­да. Трид­цать тысяч рабо­чих мест было на одном Чер­но­мор­ском, а сего­дня толь­ко три тыся­чи. Кораб­ли стро­и­ли и выво­ди­ли через лиман в Чёр­ное море. Там есть пре­крас­ный музей кораб­ле­стро­е­ния в зда­нии дома коман­ди­ра Чер­но­мор­ско­го фло­та. А перед ним шесть бюстов адми­ра­лов-фло­то­вод­цев: Уша­ков, Нахи­мов, Бута­ков, Лаза­рев, Кор­ни­лов, Беллинсгаузен…

На этих зем­лях ведь было Дикое поле, посто­ян­ные попыт­ки турок захва­тить все эти зем­ли, берег моря, турец­кая кре­пость Оча­ков. Эти места свя­за­ны с подви­гом наро­да по осво­е­нию новых южных земель. Об этом В. Гани­чев напи­сал в сво­ём романе «Росс непо­бе­ди­мый». Им опи­са­ны все слои обще­ства, кото­рые участ­во­ва­ли в этом вели­ком дви­же­нии и откры­тии «полу­ден­но­го», южно­го окна в Евро­пу. Бал­тий­ское море – это север­ное окно в Евро­пу, а Чёр­ное – полу­ден­ное, о чём гово­рил М.В. Ломо­но­сов. Потом как-то всё боль­ше и боль­ше выри­со­вы­вал­ся этот несколь­ко забы­тый герой – Фёдор Уша­ков. Папа стал искать мате­ри­ал, изу­чать науч­ные изда­ния, кото­рые были выпу­ще­ны в 1950‑е гг. (имен­но тогда были опуб­ли­ко­ва­ны мно­гие доку­мен­ты по южным экс­пе­ди­ци­ям Уша­ко­ва), впер­вые поехал на Кор­фу в 80‑х годах, рабо­тал в архи­вах, коман­ди­ро­ван­ный от Сою­за писа­те­лей. В архи­ве Кор­фу ему при­нес­ли пап­ку «Рус­ско-турец­кая окку­па­ция». Он воз­му­тил­ся. Хра­ни­тель пожал пле­ча­ми: англи­чане дали свою пери­о­ди­за­цию. Англи­чане ведь нико­гда не забы­ва­ют давать свою пери­о­ди­за­цию, как в зна­ме­ни­том филь­ме «Кораб­ли штур­му­ют басти­о­ны»: «и на каж­дом кораб­ле турец­ко­го фло­та все­гда при­сут­ство­вал совет­ник – англи­ча­нин». Так они посту­па­ют мно­гие сто­ле­тия. Теперь вот база НАТО там, где про­изо­шли пер­вые побе­ды адми­ра­ла Уша­ко­ва, пол­ко­вод­ца Суво­ро­ва, на Кин­бурне и в Очакове…

Папа отдал 50 лет жиз­ни сво­е­му герою, Уша­ко­ву, воз­рас­тал вме­сте с ним, «довёл» его до свя­то­сти. Так мы гово­рим, а вооб­ще это непра­виль­но. На всё была воля Божия и он ока­зал­ся на вер­ном пути вме­сте со сво­им героем…

– Как Вам с сорат­ни­ка­ми уда­ёт­ся вести огром­ную про­све­ти­тель­ную рабо­ту Цен­тра Фёдо­ра Уша­ко­ва. Это по сути дер­жав­ное стро­и­тель­ство, по сло­ву мит­ро­по­ли­та Иоан­на (Сны­чё­ва)?

– Мы про­во­ди­ли Уша­ков­ские сбо­ры на Кин­бурн­ской косе напро­тив Оча­ко­ва, где во дво­ре Покров­ской церк­ви, постро­ен­ной А.В. Суво­ро­вым (сей­час она вос­ста­нов­ле­на), сто­я­ли наши палат­ки. Батюш­ка кре­стил детей в Чёр­ном море, как пер­во­хри­сти­ан. Потом соби­ра­лись на зна­ме­ни­том ост­ро­ве Май­ском в устье Дне­про-Буг­ско­го лима­на, где в совет­ское вре­мя гото­ви­ли наших десант­ни­ков-под­вод­ни­ков – «мор­ских коти­ков». Там была потря­са­ю­щая кре­пость, создан­ная в ека­те­ри­нин­ские вре­ме­на. А теперь – это натов­ская база. Вот, до каких вре­мён мы дожи­ли. И тем не менее. Вто­рой жиз­ни не будет и надо все­му это­му сопро­тив­лять­ся, как можем.

У нас в доме в Пере­дел­ки­но неожи­дан­но актив­но зара­бо­тал центр им. Фёдо­ра Уша­ко­ва, к нам при­хо­дят экс­кур­сии, мы рас­ска­зы­ва­ем об Уша­ко­ве и о Гани­че­ве, орга­ни­зо­вы­ва­ем для раз­ных детей Уша­ков­ские кост­ры, сде­ла­ли на ули­це «выстав­ку на воро­тах» – выве­си­ли ряд дет­ских рисун­ков, зала­ми­ни­ро­ван­ных под плён­ку. Дела­ли мы и «кон­церт на воро­тах» – вынес­ли ска­мей­ки на ули­цу и на фоне дет­ских рисун­ков пели под акком­па­не­мент извест­но­го бая­ни­ста Вла­ди­ми­ра Кома­ро­ва. (Он напи­сал мно­го песен на сти­хи совре­мен­ных поэтов). К нам под­хо­ди­ли люди, пели с нами вме­сте, ухо­ди­ли, при­хо­ди­ли дру­гие. Папа все­гда так и гово­рил: «Если у нас отни­мут дом писа­те­лей, мы пой­дём в народ». Здесь, в Пере­дел­ки­но, соби­ра­ют­ся люди, писа­те­ли, при­ез­жа­ют со всей Рос­сии, оста­нав­ли­ва­ют­ся у нас, ночу­ют. Все это так, как было при­ня­то при роди­те­лях. Отец мне уже «на исхо­де» всё вре­мя гово­рил: «Сего­дня кто-то будет?» – «Конеч­но будет, папа». – «Дом кол­хоз­ни­ка рабо­та­ет?» – «Рабо­та­ет. Рабо­та­ет…» – «Ну и сла­ва Богу!..» Его отец Алек­сандр Шум­ский, Цар­ствие Небес­ное доро­го­му батюш­ке, назы­вал народ­ным ари­сто­кра­том. Общин­ное, кре­стьян­ское в нём все­гда было, да и я счи­таю, что это един­ствен­ное, что спа­сет нас. А то совсем оди­ча­ли с этой пандемией…

Сего­дня такое вре­мя, когда нуж­но рабо­тать с каж­дым отдель­но, напря­мую. Так мы и дей­ству­ем. Чита­ем и учим сти­хи с наши­ми детьми из Уша­ков­ско­го дви­же­ния, из дви­же­ния «Гре­на­дё­ры, вперёд!».

Учи­ли сти­хи Софро­но­ва, Кост­ро­ва, Мол­ча­но­ва, Сквор­цо­ва, Крас­ни­ко­ва, Стар­ши­но­ва, Пав­ла Шуби­на… Этим летом выучи­ли с детьми почти всю кни­гу сти­хов Нины Струч­ко­вой. Она была пора­же­на! Дети чита­ют сти­хи. И им это нравится.

Где бы мы ни чита­ли сти­хи – люди по-преж­не­му зами­ра­ют! А нам пыта­ют­ся дока­зать, что лите­ра­ту­ра – это какая-то мар­ги­наль­ная вещь. Да, сего­дня пишет­ся мно­го барах­ла, и, к сожа­ле­нию, при­вет­ству­ет­ся то, что без идеи. Лите­ра­ту­ра долж­на что-то утвер­ждать, жить жиз­нью наро­да и вести его к высо­те, к цели, к свя­то­му, нако­нец, раз­об­ла­чая неправ­ду, неспра­вед­ли­вость, очи­щая мир от гря­зи, лечить долж­на… Это всё и в совет­ское вре­мя, и в 1990‑е годы и дела­ли писа­те­ли, да и сей­час дела­ют. Но мало кто слышит…

– Все­мир­ный Рус­ский Народ­ный Собор – это начи­на­ние Церк­ви и писа­те­лей. Поче­му имен­но писа­те­ли во гла­ве с В.Н. Гани­че­вым взя­ли на себя такую ответ­ствен­ность? Не поли­ти­ки, не рабо­чий класс…

– В каких толь­ко орга­ни­за­ци­ях писа­те­ли не участ­во­ва­ли. Под­дер­жи­ва­ли пат­ри­о­ти­че­ское обще­ство «Оте­че­ство» исто­ри­ка Апол­ло­на Кузь­ми­на, начи­на­ния Гер­ма­на Стер­ли­го­ва, участ­во­ва­ли в исто­ри­че­ском воз­рож­де­нии Рос­сии через Все­рос­сий­ское обще­ство охра­ны памят­ни­ков куль­ту­ры и исто­рии… Но Все­мир­ный Рус­ский Народ­ный Собор всё это как-то собрал, соеди­нил воеди­но под омо­фо­ром РПЦ.

Нам все­гда надо было про­ры­вать­ся. Мы, писа­те­ли, про­ры­ва­лись в обще­ствен­ную жизнь с помо­щью Собо­ра – Вален­тин Рас­пу­тин гово­рил своё «сло­во сове­сти», Миха­ил Нож­кин высту­пал, Вла­ди­мир Кар­пов, Герой Совет­ско­го Сою­за одним сво­им видом при­ми­рял сто­ро­ны, как же, вете­ран-раз­вед­чик, Егор Иса­ев гро­мо­гла­сил, Вла­ди­мир Кру­пин взы­вал к пра­во­слав­но­му созна­нию. Это была и есть три­бу­на, три­бу­на свет­ской и цер­ков­ной мыс­ли, пло­щад­ка для поис­ка идей, да про­сто для встреч рус­ских людей нако­нец… И кто, как не писа­тель может най­ти эти нити вза­и­мо­со­от­вет­ствия, соуча­стия, со-единения…

Самое глав­ное, что было сде­ла­но ВРНС – это пре­одо­ле­ние сре­до­сте­ния меж­ду Цер­ко­вью и куль­ту­рой. Про­изо­шло духов­ное окорм­ле­ние писа­те­лей, чего не было в XIX веке. Тогда цер­ков­ная жизнь и писа­тель­ская суще­ство­ва­ли отдель­но. Сего­дня очень мно­гие писа­те­ли Рос­сии зани­ма­ют­ся духов­ным про­све­ти­тель­ством сов­мест­но с Цер­ко­вью и несут в какой-то сте­пе­ни духов­ное окорм­ле­ние наро­да на сво­их пле­чах. Зани­ма­ют­ся забо­той о наро­де в то вре­мя, когда ника­кие дру­гие обще­ствен­ные силы этим не зани­ма­ют­ся, а дума­ют толь­ко о том, как сде­лать народ удоб­ным электоратом…

– Мари­на Вале­рьев­на, рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, о ваших жур­на­лах «Роман-жур­нал XXI век», и дет­ском жур­на­ле «Рус­ская земля».

– Наши силы очень раз­роз­не­ны, твор­че­ское еди­не­ние ухо­дит. В наших жур­на­лах мы ста­ра­ем­ся это пре­одо­леть и соеди­нить твор­че­ские силы раз­ных людей.

Зна­ко­мим чита­те­лей с дея­тель­но­стью Цен­тра Фёдо­ра Уша­ко­ва, с дела­ми Сою­за писа­те­лей, к при­ме­ру, с фести­ва­лем «Боро­дин­ская осень», рас­ска­зы­ва­ем о лау­ре­а­тах пре­мии «Импер­ская куль­ту­ра» им. Э. Воло­ди­на, пред­ла­га­ем к про­чте­нию совре­мен­ную лите­ра­ту­ру. Руб­ри­ки «Роман-жур­на­ла XXI век»: «Рус­ский кос­мос», «Рус­ские вёр­сты», «Память серд­ца», «Люби­мые сти­хи», «Про­за»…

Свя­тей­ший пат­ри­арх Алек­сий II, а теперь Пат­ри­арх Кирилл все­гда про­смат­ри­ва­ли наши жур­на­лы и выхо­ди­ли они с их бла­го­сло­ве­ния. И для нас это очень доро­го. Мы всё о том, что любим: О Родине, о Вере, о Люб­ви, об Исто­рии, о Боли серд­ца. Как-то так. Без высо­ких запро­сов, но о том, чем серд­це успо­ко­ит­ся, от чего оно затре­во­жит­ся и от чего захлеб­нёт­ся от люб­ви… Немно­го лиш­не­го пафо­са я доба­ви­ла, но имен­но так хочет­ся делать жур­нал столь­ко вре­ме­ни, сколь­ко отпу­ще­но нам.

– Мож­но крат­кий экс­курс по жур­на­лам, кото­рые вышли во вре­мя «пан­де­мии»?

– В пас­халь­ном номе­ре с доре­во­лю­ци­он­ны­ми кар­тин­ка­ми вышел Уша­ков­ский аль­бом – наши докла­ды на кон­фе­рен­ции, про­хо­див­шей в Яро­слав­ле по Уша­ко­ву, по опы­ту духов­но­го осво­е­ния насле­дия вели­ко­го адмирала….

Мы повто­ри­ли забы­тый сего­дня мате­ри­ал о «Тихом Доне» вели­ко­го кри­ти­ка Миха­и­ла Лоба­но­ва. Дали пре­ди­сло­вие Юрия Лощи­ца к рас­ска­зу Сер­гея Коть­ка­ло. В этом же, апрель­ском, номе­ре сде­ла­ли кни­гу в жур­на­ле – новые сти­хи Вик­то­ра Вер­ста­ко­ва, поэта боль­шо­го талан­та, неожи­дан­ные его сти­хи, вой­на и любовь, раны и боли поэта. Такая пол­но­цен­ная книж­ка вышла в журнале.

Неожи­дан­ная ста­тья о вышив­ке в СССР в 1920–50‑е гг., напи­са­ла Вера Орло­ва, пре­по­да­ва­тель­ни­ца духов­ной семи­на­рии из Там­бо­ва. Здесь на фото – выши­ва­ет моя мама в моло­до­сти. Все наши мамы про­шли это – вышив­ку, и это было не про­сто руко­де­лие, но укра­ше­ние мира вокруг себя, кра­со­та во всём укла­де нищей и про­стой после­во­ен­ной жиз­ни. «Бед­нень­ко, но чистень­ко». Вера Орло­ва пора­зи­ла меня все­го одной «кар­тин­кой» (а их там мно­го), запи­сан­ной со слов её отца-фрон­то­ви­ка. Он рас­ска­зы­вал, как в 1946 г. воз­вра­щал­ся с вой­ны и видел на Смо­лен­щине, как мате­ри тол­ка­ли к поез­ду сво­их доче­рей: «Любуй­тесь, побе­ди­те­ли!» А на тех были бело­снеж­ные блуз­ки из пара­шют­но­го шёл­ка, выши­тые небес­но-голу­бы­ми неза­буд­ка­ми, юбки из немец­кой плащ-палат­ки и само­дель­ные рези­но­вые чуни…. «И каж­дый раз он мне твер­дил, – писа­ла автор, – что кра­си­вее их, тех дев­чо­нок в неза­буд­ках, он не видел…!» Одна эта исто­рия чего стоит!

Мы про­ве­ли несколь­ко кон­фе­рен­ций с наши­ми ребя­тиш­ка­ми по «зуму», ко Дню Побе­ды, в кото­рых при­ня­ли уча­стие око­ло 80 чело­век, ко дню сла­вян­ской пись­мен­но­сти и дню рож­де­ния Пуш­ки­на. В «Сла­вян­ском салю­те» под­го­то­ви­ли целый фести­валь, 70 школь­ни­ков нари­со­ва­ли ори­ги­наль­ные сла­вян­ские бук­вы и напи­са­ли раз­ные исто­рии про каж­дую бук­ву. Дети из Сла­вян­ско­го цен­тра из Вол­го­гра­да про­чи­та­ли сти­хи на всех сла­вян­ских язы­ках. Наши юные авто­ры так­же сочи­ни­ли по наше­му зада­нию посло­ви­цы про геро­ев. К при­ме­ру, Зла­та и Ари­ад­на Одно­двор­це­вы из Кур­ской обла­сти напи­са­ли такую посло­ви­цу: «Луч­ше послед­ний герой, чем пер­вый трус». Народ­ное твор­че­ство. Всё это напе­ча­та­ли и в дет­ском, и во взрос­лом жур­на­ле. Так что у нас сотвор­че­ство с нашим читателем…

А на День Побе­ды 9 мая мы про­шли здесь, в Пере­дел­ки­но, Бес­смерт­ным пол­ком по нашей ули­це, с пес­ня­ми и порт­ре­та­ми… Собра­ли исто­рии и впе­чат­ле­ния ребят наше­го «Уша­ков­ско­го» бес­смерт­но­го пол­ка. Мно­го неожи­дан­но­го ока­за­лось в этих мате­ри­а­лах. Слов­но новое осмысление…

Това­рищ мое­го зятя обна­ру­жил в тан­ке в музее на Кубин­ке пись­мо, кото­рое лежа­ло там с вой­ны. Пред­став­ля­е­те? 75 лет про­ле­жа­ло! Зна­чит, для чего-то Гос­подь так сде­лал… Нашли род­ствен­ни­ков того, кто писал. Они живут в Казах­стане… Вера Орло­ва, автор ста­тьи про вышив­ку, рас­ска­за­ла со слов сво­ей мамы, как погиб­ший в Сева­сто­по­ле люби­мый чело­век мамы даже фото­гра­фии после себя не оста­вил, и мама всю жизнь сокру­ша­лась об этом. И вдруг, в этом году, сёст­ры героя неожи­дан­но нашли его фото­гра­фию. Нашли через 75 лет, как выгля­дел мамин люби­мый! Фан­та­сти­ка… Ниче­го мы ещё не знаем!

А мне пред­сто­ит ещё разо­брать архи­вы отца, есть запи­си, мно­го инте­рес­но­го. Дру­жил и с Шоло­хо­вым, и с Гага­ри­ным, с Лео­ни­дом Лео­но­вым, с Миха­и­лом Алек­се­е­вым… Да мно­го с кем. Вот толь­ко почерк слож­ный. Но нуж­но, что­бы какие-то дета­ли эпо­хи, порт­ре­ты оте­че­ствен­ных гени­ев не ушли в небы­тие, не ока­за­лись иска­жён­ны­ми. А то пишут по боль­шей части о них те, кто вовсе их не знал, а глав­ное, не был зна­ком с твор­че­ством, с иде­я­ми, не делал с ними «обще­го» дела рус­ско­го воз­рож­де­ния. Но зато у них все­гда гото­вы филь­мы, кни­ги, они все­гда уме­ют зара­бо­тать на «чужой шку­роч­ке, а наши все­гда труд­но рас­ка­чи­ва­ют­ся, мед­лен­но пишут, нет вре­ме­ни, давит груз ответственности…

Вот мы зате­я­ли про­ект «Воен­ное дет­ство» – вос­по­ми­на­ния-зари­сов­ки о воен­ных годах, попро­си­ла напи­сать всех зна­ко­мых моих роди­те­лей. Пер­вы­ми при­сла­ли вос­по­ми­на­ния из Аме­ри­ки. Наши пока рас­ка­чи­ва­ют­ся… Сама такая.

Из совре­мен­ной лите­ра­ту­ры высо­чай­шей про­бы хочу отме­тить повесть Вален­ти­ны Сидо­рен­ко. В 1990‑е гг. она выпус­ка­ла газе­ту «Лите­ра­тур­ный Иркутск». И вот она при­сла­ла свою про­зу в жур­нал. Как точ­но и вдум­чи­во напи­са­но вре­мя шести­де­сят­ни­ков, а какой язык сохра­нен. Сего­дня уж так ред­ко кто пишет. А в сле­ду­ю­щем номе­ре вый­дет роман бело­рус­ско­го писа­те­ля Нико­лая Гав­ри­ло­ва о том, как мать ищет сына в Чечне. Моло­дой автор, но нашёл нерв, не пер­вый раз печа­та­ем, живёт на острие, чув­ству­ет вре­мя. Дай Бог ему не остановиться.

Наш дет­ский жур­нал «О Рус­ская зем­ля» – плод твор­че­ства всех. Он неве­ро­ят­но кра­сив, как и поло­же­но дет­ско­му жур­на­лу. У него под­за­го­ло­вок: «Рус­ские писа­те­ли о нашей Родине» и, наде­юсь, он соот­вет­ству­ет это­му под­за­го­лов­ку. Его любят. Он о Родине. Нет ниче­го пре­крас­нее её. Мно­го­жды князь Игорь вос­кли­ца­ет в «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве» «О рус­ская зем­ля! Ты уже за шело­мя­ня­ми еси! (Ты уже за хол­мом!» Хочет­ся и нам с детьми дой­ти до её сути, понять, что она есть такое, Рус­ская земля.

– Есть ли у жур­на­лов госу­дар­ствен­ная поддержка?

– Нет.

– Эти жур­на­лы долж­ны быть в каж­дой школь­ной библиотеке.

– Да, когда в шко­лу попа­да­ет наш жур­нал, все вос­тор­га­ют­ся. Но денег биб­лио­те­кам не дают на такие жур­на­лы. Я быва­ла в кру­гу людей – кон­суль­тан­тов, кото­рые фор­ми­ру­ют круг под­рост­ко­вой лите­ра­ту­ры в биб­лио­те­ках. Нико­го из авто­ров наше­го жур­на­ла туда не про­пу­стят. Я пыта­лась пред­ло­жить кни­гу исто­ри­че­ско­го писа­те­ля Аде­ли Алек­се­е­вой, с кото­рой мы вме­сте рабо­та­ли в «Моло­дой гвар­дии». Чудес­ная, свет­лая кни­га о дет­стве в эва­ку­а­ции. О вза­и­мо­от­но­ше­нии девоч­ки с одно­класс­ни­ка­ми, с учи­тель­ни­цей. Я в дет­стве обо­жа­ла читать кни­ги о шко­ле, о чело­ве­че­ских вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях. Мне кажет­ся, и мои вну­ки с удо­воль­стви­ем бы это про­чи­та­ли. Кон­суль­тан­ты из юно­ше­ской биб­лио­те­ки, из все­со­юз­ной пала­ты, из Роспе­ча­ти про­во­дят кон­кур­сы по дет­ской лите­ра­ту­ре. И я пред­ло­жи­ла им эту кни­гу: про­сто посмот­ри­те. На сле­ду­ю­щий день кон­суль­тант вер­ну­ла мне кни­гу со сло­ва­ми: «Это какой-то пол­ный отстой. Меня это не инте­ре­су­ет»… Я не совсем послед­ний чело­век в дет­ской и под­рост­ко­вой лите­ра­ту­ре, знаю, что наш жур­нал с удо­воль­стви­ем чита­ют. И я могу отли­чить «пол­ный отстой». Но вот так. Мы как-то на раз­ных бере­гах, и такие люди весь­ма агрес­сив­ны в испол­не­нии сво­ей зада­чи! Ну что ж, «а мы попро­бу­ем ско­вать любо­вью, тогда посмот­рим, что сильней».

Мы едем мимо пере­дел­кин­ско­го клад­би­ща. Мари­на Вале­рьев­на за рулём. Гово­рит: «Какой я счаст­ли­вый чело­век – каж­дый день могу оста­но­вить­ся здесь и поздо­ро­вать­ся со сво­и­ми роди­те­ля­ми». И пока­зы­ва­ет вид­не­ю­щий­ся с доро­ги Андре­ев­ский флаг на моги­ле отца. Спра­ши­ваю Мари­ну о её лич­ном, заду­шев­ном творчестве.

– Мне вдруг захо­те­лось рас­ска­зать роди­те­лям то, что я уви­де­ла без них, то что я пом­ню из их мира. Сей­час пишу «Пись­ма отче­му дому» – пись­ма сво­им роди­те­лям: о моём род­ном горо­де Нико­ла­е­ве, о том, что там про­ис­хо­ди­ло, о мор­ском десан­те и о том, при­дёт ли сего­дня этот десант и осво­бо­дит ли город, о путе­ше­ствии в гре­че­скую общи­ну в Ессен­ту­ках… Мне хочет­ся рас­ска­зать им о том, что про­ис­хо­дит у нас сего­дня в Пере­дел­ки­но, как мы ста­ра­ем­ся про­дол­жить уша­ков­ское дело с детьми. И мне кажет­ся, они меня слышат.

Недав­но я напи­са­ла синоп­сис для при­клю­чен­че­ско­го филь­ма о Фёдо­ре Ушакове. 

Хоте­лось бы про­дол­жить свои сказ­ки про осли­ков (есть у меня такая кни­жи­ца для детей), про­дол­жить пуб­ли­ци­сти­че­ские замет­ки о людях, кото­рые для меня доро­ги – В. Овчин­ни­ко­ве, Ю. Гага­рине, Л. Лео­но­ве, о В. Рас­пу­тине, о В.И. Бело­ве и о тех людях, кото­рые ещё живы. Мне очень хочет­ся сохра­нить их живые порт­ре­ты. Об Аста­фье­ве. Он как-то при­слал откры­точ­ку мое­му отцу: «Пере­дай при­вет Марине с таки­ми груст­ны­ми гла­за­ми». И о Бело­ве, кото­рый при­слал мне открыт­ку с порт­ре­том Нико­лая Руб­цо­ва: «Доро­гая Мари­на Нико­ла­ев­на! (соеди­нил меня с папой!)» А даль­ше моё люби­мое сти­хо­тво­ре­ние «Доб­рый Филя»… О Вик­то­ре Лихоносове. 

Всё вре­мя воз­ни­ка­ют какие-то зна­ки из гор­не­го мира. Сего­дня вот заме­ча­тель­ный изда­тель Татья­на Васи­лев­ская при­сла­ла одну фото­гра­фию. Она выпу­сти­ла шесть томов писем с фрон­та. Папа видел пер­вые три тома и был ими вос­хи­щён. Послед­ний труд папы – рецен­зия на эту кни­гу. Она выпу­сти­ла и кни­гу Вале­рия Гани­че­ва, и поэ­зию, трёх­том­ник Нико­лая Зино­вье­ва, кни­гу Юрия Селез­нё­ва. Геро­и­че­ский на сего­дняш­ний день изда­тель. И вот вче­ра она была в одном кол­хо­зе и там у пред­се­да­те­ля сто­ит порт­рет Вален­ти­на Рас­пу­ти­на. Я запла­ка­ла, уви­дев этот порт­рет на фото, кото­рое она при­сла­ла. Такой при­вет от Вален­ти­на Гри­го­рье­ви­ча. Есть же такие люди ещё в Рос­сии, как этот председатель!

– Вы спе­ци­а­лист по кон­сер­ва­тив­ной жур­на­ли­сти­ке. Сего­дня это архиактуально.

– Мно­го я соби­ра­ла мате­ри­а­ла об Алек­сее Суво­рине, о Миха­и­ле Кат­ко­ве. Две раз­ные лич­но­сти, но такая забо­та об Отечестве.

– Чем отли­ча­ет­ся наше вре­мя от вре­ме­ни Миха­и­ла Каткова?

– Кат­ко­ва тра­ви­ли так, как сего­дняш­ним кон­сер­ва­то­рам и не сни­лось. Боль­шая часть насе­ле­ния была не чита­ю­щей. Это было для малой части обще­ства. Кат­ко­ва назы­ва­ли «цеп­ной пёс само­дер­жа­вия», а ника­кое само­дер­жа­вие его не под­дер­жи­ва­ло. Он про­иг­рал. Но он сто­ял. Суво­рин про­иг­рал в мень­шей сте­пе­ни. Но они сде­ла­ли заруб­ки, зате­си. Надо делать своё дело. Борь­ба была и будет все­гда, и надо сто­ять. И утвер­ждать своё. И сохра­нять дух мирен. Писать с детьми сла­вян­ские бук­ви­цы. Мы ведь доби­ва­лись, что­бы вер­ну­ли в шко­лы были­ны. Вер­ну­ли, и дети уже мыс­лят эти­ми обра­за­ми. У нас в кон­кур­се «Гре­на­дё­ры, впе­рёд!» есть номи­на­ция «Пись­мо мое­му герою». И самое боль­шое коли­че­ство писем дети пишут Илье Муром­цу, Зое Кос­мо­де­мьян­ской, Алек­сан­дру Мат­ро­со­ву. Так что все по камуш­ку, по кир­пи­чи­ку скла­ды­ва­ем, падая, вста­вая, дви­га­ясь впе­рёд. Папа все­гда в дет­стве под­ни­мал меня шут­ли­вым: «Вста­вай­те, граф, вас ждут вели­кие дела!», а я сер­ди­лась, но вста­ва­ла. Теперь надо само­му тащить себя за загри­вок, как это делал Мюнх­гау­зен. Во всём есть доля юмо­ра, во вся­ком слу­чае, счи­таю, что так надо отно­сить­ся к себе и сво­им про­бле­мам. Суво­рин гово­рил: «А мы немно­жеч­ко потан­цу­ем», имея вви­ду, что нуж­но о чём-то серьёз­ном писать тоже с неко­то­рой долей иро­нии, гля­дишь, всё и обра­зу­ет­ся. В этом смыс­ле люб­лю исто­рию отца из его кни­ги «Бли­ки и блёст­ки», напол­нен­ной искро­мёт­ным юмо­ром и глу­бо­ким смыслом:

«Общее дело…

Воен­ное и после­во­ен­ное поко­ле­ние удив­ля­ло сво­ей чёт­ко­стью, орга­ни­зо­ван­но­стью, обя­за­тель­ным слу­же­ни­ем обще­му делу.

В Санкт-Петер­бур­ге. Заме­ча­тель­ная Санкт-Петер­бург­ская ака­де­ми­че­ская хоро­вая капел­ла под руко­вод­ством выда­ю­ще­го­ся хор­мей­сте­ра и дири­жё­ра Вла­ди­сла­ва Чер­ну­шен­ко при­гла­си­ла в город Вален­ти­на Рас­пу­ти­на отме­тить его 70-летие. Хор, как все­гда, чудес­но пел, мы попри­вет­ство­ва­ли Вален­ти­на, и вдруг я вижу в зале 102-лет­не­го ака­де­ми­ка, вели­ко­го хирур­га-пуль­мо­но­ло­га Фёдо­ра Гри­го­рье­ви­ча Угло­ва. Я знал, что он до 95 лет делал опе­ра­ции, но что он делал тут в 102 года? Я спу­стил­ся в пар­тер, пожал ему руку и спро­сил: «А вы-то как тут, Фёдор Гри­го­рье­вич?» Фёдор Гри­го­рье­вич отве­тил: «Ну как же. Общее дело, общее дело, батенька».

Так что, будет у нас Общее дело, будет у нас и вели­кая Рос­сия. По-дру­го­му никак.

Бесе­ду вела Ири­на УШАКОВА

Источ­ник: https://ruskline.ru/analitika/2020/11/23/vozvrawenie_k_otchemu_domu