Глава СКР публично назвал Росмолодежь мошеннической структурой, а “Разговоры о важном” — бессмысленной болтовней. С одной стороны, у Бастрыкина есть все основания так считать, к тому же, в провале молодежной политики Кремля мало кто сомневается. С другой, – это свидетельствует о бурях, бушующих в высших эшелонах власти.
На Петербургском юридическом форуме произошло событие, которое по логике должно было остаться за закрытыми дверьми. Александр Бастрыкин взял микрофон и методично, как на допросе, уничтожил главные символы государственной молодежной политики. Он не критиковал — он приговаривал.
“Росмолодежь — мошенничество”. “От вашей работы никакого толку нет”. “Не обижайтесь, товарищи”.
Зал аплодировал. Потому что зал — это силовики, прокуроры, судьи. Те люди, которые видят реальный уровень подростковой преступности и знают цену бумажным отчетам о “патриотическом воспитании”. Они видят, как из года в год в молодежную политику закачиваются миллиарды. А на выходе — все те же колонии для несовершеннолетних, все те же статьи УК о грабежах и наркотиках.
Бастрыкин своим выступлением сказал простую вещь: вы нам впариваете имитацию, а мы разгребаем реальность.
Жертва, которую принесла элита
Чтобы понять масштаб происходящего, надо оглянуться назад. В начале нулевых Кремль напугали “цветные революции”. И тогдашние политтехнологи во главе с Владиславом Сурковым придумали оружие против улицы — молодежные движения. “Наши”, “Молодая гвардия” — они должны были стать человеческим щитом, фабрикой смыслов, школой патриотизма, способной воспитать молодое поколение на традиционных ценностях, любви к отчизне…
Но у этого замысла была цена. В эту систему не звали идеалистов — туда звали карьеристов. Людей, которые за деньги готовы стоять в футболках с гербом и кричать нужные лозунги. Деньги, признание, женщины — именно так один из отцов-основателей этой системы Василий Якеменко описал свою мотивацию в скандальном интервью.
И вот Якеменко в 2025 году устал притворяться. Он сел перед камерой и рассказал правду: “Я отложил адское количество денег. Золото. Я отпиливаю кусок и живу. Для меня никакой России не существует”.
Это не признание. Это сдача позиций. Человек, который строил молодежную политику десять лет, сам сказал: это был бизнес, а не миссия. Государство платило, он получал золото, а “Россия” для него — пустой звук.
И вот теперь Бастрыкин, глава Следственного комитета, стоит на трибуне и говорит Росмолодежи: “Что вы делаете? Получаете гранты и проводите конференции?”.
Это момент истины. Система, построенная Сурковым и Якеменко, доживает последние дни. Она перестала быть нужной даже тем, кто ее кормил. Потому что она не работает. Никогда не работала. Просто раньше на это закрывали глаза — была нефть, деньги, можно было платить за лояльность. А теперь нефть подешевела, бюджет трещит по швам, и за 70 миллиардов рублей, выделенных на “патриотическое воспитание” в 2026 году, нужно показывать реальных патриотов. Они, конечно, есть, но не благодаря дорогостоящим кремлевским технологиям.
Синдром “Первых”: почему дети не идут в ваши игры
Бастрыкин спросил с трибуны: “Движение первых — есть такое? И куда они ‘первые’ идут? Что-то не слышно, не видно!”
Это убийственный вопрос. Потому что все, кто занимается молодежью в России, знают ответ: туда идут не по зову сердца, а по разнарядке. Школам дают план — сколько процентов детей должно вступить. Учителя уговаривают родителей. Регистрируют, фотографируют, отчитываются. А потом дети выходят из школы, удаляют приложение и забывают о “первых” навсегда.
Им не нужна показуха. Они видят фальшь. Слышат, когда взрослые говорят с ними на “Разговорах о важном” методичками, скачанными с сайта Минпросвещения. Они знают, что эти взрослые часто сами не верят в то, что говорят. Это и есть главная беда.
Бастрыкин это знает. Он приводит пример Китая — там доктрина социализма работает, потому что она встроена в реальную жизнь, в образование, в карьеру, в социальные лифты. Там не надо уговаривать детей — они сами идут. Потому что видят: государство дает им реальный путь наверх.
В России этого нет. Есть только деньги, которые раздаются на форумах, где между собой делят бюджет чиновники. Бастрыкин прямо сказал об этом: “Зачем делать, когда можно просто гранты положить по карманам?”.
“Верните октябрят!” — это не ностальгия, это диагноз
Самое жесткое в выступлении Бастрыкина — предложение вернуть октябрят, пионеров и комсомол. Политически это выглядит как анахронизм. Но если убрать эмоции — это простое признание: за 30 лет мы не придумали ничего лучше.
А это не просто провал. Это позор. Тридцать лет независимости, тридцать лет суверенной государственности — и лучшая идея для воспитания молодежи — скопипастить модель 1970‑х годов.
Но вот что важно. Бастрыкин не предлагает вернуть бюрократию и политинформации. Он предлагает вернуть занятость. Смысл. Идею. Он цитирует Маркса: “У нас не было ни минуты свободного времени, чтобы совершать преступления”.
Это стержень. Когда молодой человек включен в реальную деятельность, у него нет времени на деструктив. Когда он видит, что его жизнь меняется от его усилий, — он не идет в криминал. Когда он чувствует, что он часть большой истории, — он не ищет врагов на стороне.
Этого нет. Эту пустоту и пытаются заполнить “Разговорами о важном” и форумными конференциями. Не выходит.
Что будет дальше? Сценарий “Восточный поход”
Матвиенко и Мишустин уже начали ревизию форумов. Чиновники засуетились, бумаги пошли. Но это не реформа. Это перегруппировка.
Реальный конфликт сейчас не между правительством и Росмолодежью. Конфликт между двумя элитами.
Есть элита “нулевых” — сурковская. Она строила имитации. Она жила на “распилах” и грантах. Ее главный герой — Якеменко, который честно признался, что он “жулик”. Она уходит. Эту элиту Бастрыкин своим выступлением добивает публично.
Есть новая элита — силовая, государственническая, военная. Ее люди воюют на СВО, их дети растут в окопах, а не в золотых особняках. Они смотрят на “конференц-индустрию” и не понимают: зачем мы кормим этих пиджаков, которые ничего не производят, кроме отчетов?
Бастрыкин — рупор именно этой группы. Он сказал: “Мы разгребем преступность, а вы — впариваете нам фейки”. Он олицетворяет запрос на эффективность, а не на имитацию.
И вот здесь главный поворот. Если элита “нулевых” проиграет — молодежную политику ждет жесткая зачистка. Форумная “тусовка” умрет. На ее место придет осмысленная, нацеленная на результат деятельность.
Но если победит бюрократическая инерция, системные либералы, — просто переименуют “Движение первых” во что-нибудь еще, перепишут регламенты, сократят количество форумов с трех до двух в неделю. А деньги пойдут по тем же карманам.
Бастрыкин своим выступлением сказал: “Второй вариант я не приму. Я буду расследовать”.
Провал идеологии — это уголовное дело
В конце речи Бастрыкин процитировал лозунг первого дня войны: “Наше дело правое. Враг будет разбит, победа будет за нами”.
Это не риторика. Это программа. Он сражается не с Росмолодежью. Он сражается с системой, которая притворяется, что работает. С теми, кто годами имитировал патриотизм, обогащаясь за счет бюджета. С теми, для кого “Россия” — просто место, где берут гранты.
Ставки высоки. 70 миллиардов рублей в год — это огромные деньги. Но главное не деньги. Главное — будущее. Если мы продолжим воспитывать молодежь на конференциях и “Разговорах о важном”, мы вырастим поколение, которое будет так же цинично относиться к стране, как Якеменко.
Бастрыкин предлагает вырвать этот корень. Вернуть молодых людей в реальную жизнь, к реальным делам, к ответственности и чести. Ностальгический путь — назад к пионерии — это лишь отчаяние.
Но отчаяние человека, который видел, как калечат детей, пока взрослые делят деньги. И который решил: хватит.
