Мак­сим Михай­лов: его голос заво­ра­жи­вал, а душа пленяла

Лето­пись. Часть 4. Июнь 2018 год
Автор: Сюзан­на Сташенко

Прой­дя путь через тер­нии к звез­дам, извест­ный рус­ский бас Мак­сим Михай­лов сумел не рас­те­рять духов­ное богат­ство и при­род­ную скром­ность, выде­ляв­шие его из чис­ла арти­стов боль­шой сце­ны. Ему при­хо­ди­ли пись­ма со всех кон­цов све­та с почи­та­ни­я­ми его талан­та. И, несмот­ря на обще­на­род­ную любовь и даже при­зна­ние в элит­ных кру­гах, душой он так и остал­ся про­стым пар­нем из Коль­цов­ки, из род­ной Чува­шии. Воз­мож­но, бла­го­да­ря это­му его дру­зья­ми ста­ли не толь­ко кол­ле­ги по цеху, но и Мак­сим Горь­кий, и сам Иосиф Сталин.

ОГРОМНАЯ ЗВУКОВАЯ ЛАВИНА МАКСИМА МИХАЙЛОВА В 87 ДЕЦИБЕЛ НЕ УСТУПАЛА РЕВУ АФРИКАНСКОГО ЛЬВА

МАКСИМ ДОРМИДОНТОВИЧ МИХАЙЛОВ – опер­ный певец (бас).

Родил­ся 13 авгу­ста 1893 г. в д. Коль­цов­ке Вур­нар­ско­го рай­о­на. Пел в хоре Спас­ско­го мона­сты­ря. Пер­вым учи­те­лем музы­ки был про­фес­сор-вока­лист Казан­ско­го музы­каль­но­го учи­ли­ща Ф.А. Ошустович. 

Слу­жил дья­ко­ном, затем про­то­дья­ко­ном в таких горо­дах, как Уфа, Омск, Казань и Москва (храм Васи­лия Кес­са­рий­ско­го). В 1929 г. оста­вил служ­бу в церк­ви, в 1930–1932гг. – солист Все­со­юз­но­го радио­ко­ми­те­та, в 1932–1956 гг. – Боль­шо­го теат­ра СССР.
7 янва­ря 1933 впер­вые пел пар­тию Варяж­ско­го гостя в опе­ре Н.А. Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва «Сад­ко». Затем были пар­тии Митю­хи и Пиме­на («Борис Году­нов» М.П. Мусорг­ско­го), Све­то­за­ра («Рус­лан и Люд­ми­ла» М.И. Глин­ки), Кон­ча­ка («Князь Игорь» А.П. Боро­ди­на), Соба­ки­на, Деда Моро­за («Цар­ская неве­ста», «Сне­гу­роч­ка» Н.А. Рим­ско­го-Кор­са­ко­ва), Чуба, Гре­ми­на («Чере­вич­ки», «Евге­ний Оне­гин» П.И. Чай­ков­ско­го).
С 17 мар­та 1939 испол­нял роль Ива­на Суса­ни­на («Иван Суса­нин (Жизнь за царя)» М.И. Глин­ки), став­шей его выс­шим твор­че­ским дости­же­ни­ем. С 1951 г. гастро­ли­ро­вал за рубежом. 

Заслу­жен­ный артист РСФСР (1937), народ­ный артист СССР (1940). Лау­ре­ат Ста­лин­ской (Госу­дар­ствен­ной) пре­мии СССР (1941, 1942). Награж­дён орде­на­ми Лени­на, Тру­до­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни, меда­ля­ми. В Чебок­са­рах с 1991 про­во­дит­ся еже­год­ный Меж­ду­на­род­ный опер­ный фести­валь им. М.Д. Михайлова.

В диа­кон­ском чине

ДУХОВНОЕ НАЧАЛО
До того, как стать чело­ве­ком-леген­дой опер­но­го искус­ства, Мак­сим Дор­ми­дон­то­вич про­де­лал колос­саль­ный путь. Отправ­ной точ­кой для него ста­ла Казань, где он был воль­но­слу­ша­те­лем пас­тор­ских кур­сов, пел в хоре и посту­пил в музы­каль­ное учи­ли­ще. Одна­жды това­ри­щи по кур­сам пред­ста­ви­ли Мак­си­ма Михай­ло­ва сло­ва­ми «тот самый бас» про­фес­со­ру-вока­ли­сту Ф.А. Ошу­ст­о­ви­чу. Поз­же Мак­сим Дор­ми­дон­то­вич вспо­ми­нал: «Я решил дока­зать, на что я спо­со­бен. Подой­дя побли­же к про­фес­со­ру и став в над­ле­жа­щую позу, как мне пока­за­лось, я затя­нул гам­му. При пер­вых же зву­ках мое­го голо­са про­фес­сор отпря­нул в сто­ро­ну:
– О! Встань подаль­ше! Оглушишь…».

Конеч­но, широ­кий диа­па­зон голо­са сопут­ство­вал успеш­но­му окон­ча­нию учи­ли­ща. Но вдруг нагря­ну­ла Пер­вая миро­вая вой­на… Его учи­те­ля насто­я­ли на том, что­бы он при­нял духов­ный сан, дабы сбе­речь талант от поги­бе­ли. Надо ска­зать, что это было очень рис­ко­ван­но, посколь­ку цер­ковь и сце­на в под­хо­де к цен­но­стям – анта­го­ни­сты. Одна­ко куль­то­вое пение – клас­си­че­ское, округ­лое, бла­го­род­ное, – слов­но рас­кры­ло в нем все то, что при­су­ще ему от рож­де­ния. По при­ро­де скром­ный и доб­ро­душ­ный, каза­лось, он нашел свое при­зва­ние. Рас­крыв силу не толь­ко голо­са, но и души, он пел – и люди шли слу­шать его орган­ный звук. Жела­ю­щих послу­шать необык­но­вен­ное пение было так мно­го, что храм не вме­щал всех цени­те­лей, поэто­му остав­ши­е­ся запол­ня­ли паперть.
Не прой­ди он про­вер­ку цер­ко­вью, под купо­лом кото­рой он «отта­чи­вал» свой голос, неиз­вест­но, как сло­жи­лась бы его даль­ней­шая судь­ба. Здесь же он укре­пил и врож­ден­ное бла­го­род­ство, кото­рое впо­след­ствии убе­рег­ло его от интриг, соблаз­нов и под­ха­лим­ства. Впро­чем к вере он все же одна­жды вернулся…

На сцене Мак­сим Михай­лов рас­кры­вал не толь­ко голос, но и душу

ДРУЖБА ДВУХ МАКСИМОВ
«Когда я попал в Моск­ву, – рас­ска­зы­вал Мак­сим Михай­лов, – меч­та о свет­ском пении окон­ча­тель­но одо­ле­ла меня. Я начал брать уро­ки у раз­ных пев­цов и поти­хонь­ку ходил в театр». К это­му вре­ме­ни, бла­го­да­ря цер­ков­но­му пению, его уже нача­ли узна­вать и на ули­цах. Как-то, идя по Твер­ской, Мак­сим Дор­ми­дон­то­вич напе­вал «Вдоль по Питер­ской». «Когда же мы услы­шим Вас на сцене? Когда Вы буде­те петь для всех, а не для огра­ни­чен­но­го кру­га людей?», – вдруг спро­сил его чело­век. Им ока­зал­ся Мак­сим Горь­кий. Без пре­уве­ли­че­ния, эта встре­ча ста­ла судь­бо­нос­ной для Мак­си­ма Михай­ло­ва, пото­му что век­тор даль­ней­шей его жиз­ни кру­то переменился.

Дело в том, что Горь­кий, заин­те­ре­со­вав­шись голо­сом свя­щен­ни­ка, ста­рал­ся обра­тить вни­ма­ние Луна­чар­ско­го, совет­ско­го госу­дар­ствен­но­го дея­те­ля, на моло­дой талант. Так, его при­гла­си­ли на про­слу­ши­ва­ние во Все­со­юз­ный радио­ко­ми­тет, кото­рое он успеш­но про­шел. Одна­ко решить­ся бро­сить служ­бу и вый­ти на сце­ну ему, чело­ве­ку несвет­ско­му, было крайне тяже­ло. Его «грыз­ла» чудо­вищ­ная внут­рен­няя борь­ба – выбор меж­ду духов­ным и свет­ским. Тем не менее он нашел в себе силы – и оста­вил цер­ковь. С пода­чи Горь­ко­го Михай­лов сме­нил одну сце­ну на дру­гую, а через пару лет ока­зал­ся и на сцене Боль­шо­го теат­ра.
Конеч­но, за годы обще­ния с Мак­си­мом Горь­ким Мак­сим Дор­ми­дон­то­вич осо­знал, что это – насто­я­щая дружба.

СО СЦЕНЫ БОЛЬШОГО
Одна­жды на про­слу­ши­ва­нии его бас-про­фун­до (самая низ­кая раз­но­вид­ность баса) про­из­вел боль­шое впе­чат­ле­ние. Но Мак­сим Дор­ми­дон­то­вич так силь­но пере­жи­вал за резуль­та­ты, что после это­го даже не появ­лял­ся там. Дири­жер Нико­лай Голо­ва­нов обра­тил­ся к нему: «Поче­му вы не явля­е­тесь в театр? Вы при­ня­ты в труп­пу, у вас уже идет зар­пла­та, а вы не при­хо­ди­те». Вот так в 39 лет Мак­сим Михай­лов появ­ля­ет­ся на сцене Боль­шо­го театра.

Без­услов­но, это была меч­та наяву – сто­ять на сцене само­го извест­но­го теат­ра в стране. Коре­на­стый, при­зе­ми­стый, слов­но выруб­лен­ный из могу­че­го дуба, – его фигу­ра при­тя­ги­ва­ла вни­ма­ние. А его низ­кий бар­хат­ный голос, зву­чав­ший со сце­ны Боль­шо­го теат­ра почти чет­верть века (1932– 1958), навсе­гда заво­е­вы­вал зри­те­ля. И если дру­гие пар­тии ему дава­лись инстинк­тив­но лег­ко, то к обра­зу Ива­на Суса­ни­на Михай­лов шел дол­го и упор­но. Впер­вые с этой пар­ти­ей перед пуб­ли­кой он пред­стал 17 мар­та 1939 года. По сло­вам завзя­тых теат­ра­лов, Суса­нин в испол­не­нии баса стал выс­шим твор­че­ским дости­же­ни­ем арти­ста. Это и неуди­ви­тель­но. Ему не надо было изоб­ра­жать кре­стья­ни­на: он им был, в отли­чие от дру­гих испол­ни­те­лей. Быть может, имен­но поэто­му, по при­зна­нию само­го пев­ца, образ Ива­на Суса­ни­на был ему осо­бен­но дорог. Кста­ти, испол­нил он эту леген­дар­ную для него пар­тию и в исто­ри­че­ский день – 9 мая 1945 года.

Его арти­сти­че­ская само­быт­ность и ред­кие душев­ные каче­ства в сово­куп­но­сти с бога­тыр­ским голо­сом дела­ли его недо­ся­га­е­мой вели­чи­ной. Да, бога­тырь, как Илья Муро­мец, он в и голо­се, и в пове­де­нии был могуч. При этом его не инте­ре­со­ва­ли при­двор­ные скло­ки – он пол­но­стью посвя­тил себя слу­же­нию искус­ству.
Дири­жер Кирилл Кон­дра­шин с юмо­ром пишет о том, что «быв­ший дья­кон с бога­тей­ши­ми вокаль­ны­ми дан­ны­ми лег­ко испол­нял труд­ней­шие опер­ные пар­тии, на кото­рых неред­ко «спо­ты­ка­лись» рафи­ни­ро­ван­ные вос­пи­тан­ни­ки кон­сер­ва­то­рии, но не все­гда мог совла­дать с мощью сво­е­го голо­са на репе­ти­ции». «Его нуж­но было сна­ча­ла уто­мить, после чего он пел не кри­ча, и полу­ча­лись вели­ко­леп­ные вари­ан­ты. Устав, он все­гда под­креп­лял себя тем, что из шикар­но­го шеви­о­то­во­го костю­ма доста­вал соле­ный огу­рец», – вспо­ми­на­ет Кирилл Кондрашин.

В ОБРАЗЕ ИВАНА СУСАНИНА ВЫСТУПИЛ БОЛЕЕ 300 РАЗ. ЗА ИСПОЛНЕНИЕ ЭТОЙ РОЛИ ПОЛУЧИЛ СТАЛИНСКУЮ ПРЕМИЮ.

Мак­сим Михай­лов – уни­каль­ный и непо­вто­ри­мый бас. Конеч­но, будут и дру­гие, не хуже. Но тако­го уже не будет, гово­рят его кол­ле­ги по сцене. «А все пото­му, что он вгры­зал­ся мыс­лью в испол­ня­е­мое сочи­не­ние. Это зву­ча­ло у него совер­шен­но бес­по­доб­но, мощ­но, до такой сте­пе­ни убе­ди­тель­но, что вери­лось до кон­ца в те вещи, кото­рые он испол­нял», – заклю­ча­ет народ­ный артист СССР Алек­сандр Ведерников.

ШАЛЯПИН: «ДАЖЕ ЗАВИДУЮ ЕМУ»
Будучи дья­ко­ном, в Каза­ни Мак­си­му Дор­ми­дон­то­ви­чу дове­лось полу­чить мощ­ное худо­же­ствен­ное впе­чат­ле­ние. Тогда он впер­вые услы­шал Ф.И. Шаля­пи­на в пар­тии Ива­на Суса­ни­на во вре­мя гастро­лей. Конеч­но, тогда он и не знал, что и ему суж­де­но испол­нить эту пар­тию, заняв басо­вый трон Боль­шо­го теат­ра. Воз­мож­но, это выступ­ле­ние потряс­ло его настоль­ко, что впо­след­ствии Мак­сим Михай­лов стре­мил­ся к эта­ло­ну.
С при­зна­ни­ем даро­ва­ния Михай­ло­ва ему ста­ли при­хо­дить мно­го­чис­лен­ные пись­ма. Порой в них его срав­ни­ва­ли с Федо­ром Шаля­пи­ным. «Нет, вы что. Шаля­пин – вели­чай­ший и непод­ра­жа­е­мый артист», – гово­рил он скром­но. По вос­по­ми­на­ни­ям вете­ра­нов сце­ны, Михай­лов ни в чем не усту­пал Шаля­пи­ну, а в чем-то был и силь­нее.
Одна­жды на зака­те жиз­ни в эми­гра­ции, услы­шав Михай­ло­ва по радио, Федор Ива­но­вич ска­зал: «Насто­я­щий бас сей­час есть толь­ко в Москве. Какой голос у Михай­ло­ва! Даже зави­дую ему».

ТВОРЧЕСТВО АРТИСТА СИЯЛО РАЗНЫМИ ГРАНЯМИ ЕГО НЕИЗМЕРИМОГО ТАЛАНТА. ОН СОЗДАЛ НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ОБРАЗЫ И В ТАКИХ СОВЕТСКИХ КИНОФИЛЬМАХ, КАК «ЧЕРЕВИЧКИ» (РОЛЬ ЧУБА), «ИВАН ГРОЗНЫЙ» (ПРОТОДИАКОН), «БОРИС ГОДУНОВ» (ПИМЕН).

ЛЮБИМЫЙ ПЕВЕЦ ВОЖДЯ
В памя­ти арти­стов Боль­шо­го теат­ра сохра­ни­лась быт­ность Михай­ло­ва как люби­мо­го пев­ца Иоси­фа Ста­ли­на. Друж­ба заро­ди­лась после кон­цер­та в Крем­ле. На засто­лье Мак­сим Михай­лов пошу­тил о том, что может под­ве­сти това­ри­ща Ста­ли­на. Мол, был дья­ко­ном, в Граж­дан­скую не у Буден­но­го слу­жил – навер­ня­ка началь­ник НКВД Ежов будет этим не дово­лен. «Может, обо­их вме­сте и не забе­рут», – под­хва­тил шут­ку Сталин.

Несмот­ря на то что Мак­сим Михай­лов был пре­успе­ва­ю­щим дея­те­лем куль­ту­ры, его семья жила в обыч­ном доме с садом и жив­но­стью на попе­че­нии супру­ги. Един­ствен­ное, что отли­ча­ло его скром­ное жилье, – пра­ви­тель­ствен­ный теле­фон, кото­рый мог зазво­нить в 2 часа ночи и сооб­щить о встре­че. За ним при­ез­жа­ли НКВДшни­ки и про­во­жа­ли в один из каби­не­тов Крем­ля. Он и Ста­лин, как два дру­га, сиде­ли за накры­тым сто­лом, поку­ри­вая. Ино­гда пере­бра­сы­ва­лись мало­зна­чи­тель­ны­ми фра­за­ми, но боль­ше мол­ча­ли. Мол­ча­ли­вое сиде­ние пре­ры­ва­лось фра­зой Ста­ли­на: «Ну, Мак­сим, хоро­шо поси­де­ли, спа­си­бо». Стран­ная друж­ба, стран­ное обще­ние. «Может быть, дело в том, что вождя успо­ка­и­ва­ло обще­ние с нрав­ствен­но чистым и бес­ко­рыст­ным чело­ве­ком, сохра­нив­шим рели­ги­оз­ные осно­вы мора­ли и пове­де­ния», – раз­мыш­ля­ет в сво­ем очер­ке Булат Сул­тан­бе­ков.

Отме­тим, эта друж­ба, про­длив­ша­я­ся до 1951 года, не дава­ла басу ника­ких при­ви­ле­гий. «Не такие у меня вза­и­мо­от­но­ше­ния, что­бы выпра­ши­вать», – делил­ся он с дири­же­ром Кирил­лом Кондрашиным.

Внук баса –
Мак­сим Иго­ре­вич Михайлов

ПОКОЛЕНИЯ БАСОВ
Явле­ние дина­стий доволь­но рас­про­стра­нён­но для теат­ра. Несколь­ко поко­ле­ний семьи Михай­ло­вых высту­па­ли на сцене Боль­шо­го. При­чем в одно и то же вре­мя отцу и сыну Иго­рю посчаст­ли­ви­лось петь вме­сте в трех спек­так­лях («Евге­ний Оне­гин», «Сад­ко» и «Борис Году­нов»). Внук Мак­сим в одно вре­мя так­же высту­пал здесь. В насто­я­щее вре­мя он сотруд­ни­ча­ет с миро­вы­ми теат­ра­ми, с Боль­шим в том чис­ле. Мно­го высту­па­ет и в Чува­шии. В каче­стве опер­но­го режис­се­ра осу­ще­ствил так­же ряд поста­но­вок в Чуваш­ском госу­дар­ствен­ном теат­ре опе­ры и бале­та.
По вос­по­ми­на­ни­ям Мак­си­ма Дор­ми­дон­то­ви­ча, его дед тоже обла­дал басом. Поэто­му труд­но ска­зать, с како­го из Михай­ло­вых берет исто­ки дина­стия басов.

СВЯЗЬ С МАЛОЙ РОДИНОЙ
…И как бы занят не был могу­чий бас, он все­гда нахо­дил вре­мя на род­ную Коль­цов­ку, доро­гую серд­цу Чува­шию, нико­гда не забы­вая сво­их кор­ней. Быва­ло, высту­пал на чуваш­ской сцене в Чебок­са­рах. Любил петь он и с одно­сель­ча­на­ми. И если слы­шал хоро­ший голос, то насто­я­тель­но реко­мен­до­вал раз­ви­вать дан­ные. Так, одно­го трак­то­ри­ста-удар­ни­ка по насто­я­нию Михай­ло­ва отпра­ви­ли учить­ся вокалу.

Бюст в род­ной деревне
М.Д. Михай­ло­ва – в Кольцовке

«В дет­стве после вой­ны, когда мне и моим дру­зьям было по 6–8 лет, мы часто бега­ли в Коль­цов­ку, когда роди­те­ли сооб­ща­ли, что при­е­хал Дор­ми­дон­то­вич. Он пел для детей, его пес­ни дохо­ди­ли до наше­го дет­ско­го разу­ма, при­ви­ли нам любовь к Родине, любовь к пре­крас­ной музы­ке», – вспо­ми­на­ет Свет­ла­на Вол­ко­ва, уро­жен­ка Вур­нар­ско­го района.

При­ме­ча­те­лен и дру­гой факт. Даже со сво­и­ми рега­ли­я­ми и награ­да­ми не чурал­ся он и обыч­ной кре­стьян­ской рабо­ты. Наравне со все­ми выхо­дил поут­ру на покос.
Без­услов­но, Чува­шия не мог­ла не уве­ко­ве­чить память о бла­го­род­ней­шем из сынов. С 1991 года Чуваш­ский госу­дар­ствен­ный театр опе­ры и бале­та в честь про­слав­лен­но­го пев­ца про­во­дит Меж­ду­на­род­ный опер­ный фести­валь. Име­ни­тые пев­цы Рос­сии и зару­беж­ных стран, в чис­ле кото­рых и внук Мак­си­ма Михай­ло­ва, при­ез­жа­ют в Чебок­са­ры, что­бы почтить память выда­ю­ще­го­ся баса.

При под­го­тов­ке ста­тьи исполь­зо­ва­ны мате­ри­а­лы сай­тов business-gazeta.ru, kino-teatr.ru, pravmir.ru, gov.cap.ru
Фото из архи­ва Музея Боль­шо­го теат­ра Рос­сии, Чуваш­ско­го госу­дар­ствен­но­го теат­ра опе­ры и бале­та, сво­бод­ной энцик­ло­пе­дии «Вики­пе­дия» и с сай­та kino-teatr.ru

Оцените автора
Медиапроект «Достояние Республики» - патриотический проект