«Какое страш­ное было вре­мя». Писа­тель Роберт Гара­ев рас­ска­зал, как про­ку­ра­ту­ра про­ве­ря­ла «Сло­во пацана»

Сери­ал «Сло­во паца­на. Кровь на асфаль­те» о моло­деж­ных бан­дах в Каза­ни 80–90‑х годов обсуж­да­ют даже те, кто не смот­рел, — одни тре­бу­ют его запре­тить, дру­гие гово­рят о прав­де жизни.

Автор кни­ги «Сло­во паца­на», быв­ший участ­ни­ком тех собы­тий, высту­пил кон­суль­тан­том на съем­ках сери­а­ла. В интер­вью он рас­ска­зал, в чем была его роль, смот­ре­ли ли сери­ал его дети, какой герой ему понра­вил­ся и воз­мож­но ли повто­ре­ние «казан­ско­го феномена».

— Насколь­ко ваша кни­га «Сло­во паца­на» отли­ча­ет­ся от сериала?

— Это два совер­шен­но раз­ных про­из­ве­де­ния. Моя кни­га — это доку­мен­таль­ное иссле­до­ва­ние: интер­вью с участ­ни­ка­ми груп­пи­ро­вок, сотруд­ни­ка­ми мили­ции, адво­ка­та­ми, потер­пев­ши­ми, девуш­ка­ми, кото­рые жили во вре­ме­на «казан­ско­го феномена».

Сце­на­рий сери­а­ла — совсем дру­гая исто­рия, кото­рая не вдох­нов­ля­лась кни­гой. Более того, в моей кни­ге нет тако­го нар­ра­ти­ва, кото­рый мож­но было рас­ска­зать в игро­вом филь­ме. В ней я рас­ска­зал, как появи­лись и фор­ми­ро­ва­лись груп­пи­ров­ки в раз­ное вре­мя, как они были устро­е­ны, как суще­ство­ва­ли. Это были насто­я­щие мини-госу­дар­ства со сво­ей внут­рен­ней и внеш­ней поли­ти­кой, у них были нало­ги, граж­дане и мно­го­чис­лен­ные дру­гие нюансы.

— В тит­рах сери­а­ла вы ука­за­ны как кон­суль­тант. В чем заклю­ча­лись ваши консультации?

— Спектр был доста­точ­но широ­кий. Было важ­но соблю­сти реа­лии 1989 года. Напри­мер, тогда вошли в моду чеш­ские шапоч­ки «валь­тов­ки».

Кон­суль­ти­ро­вал не толь­ко по вопро­сам одеж­ды, но и по лек­си­ке — какие сло­ва исполь­зо­ва­ли груп­пи­ров­щи­ки, как обща­лись меж­ду собой, мане­ре их пове­де­ния, что было по поня­ти­ям, что не по поня­ти­ям. Или дета­ли инте­рье­ров казан­ских квар­тир — это тоже было немаловажно.

— Как вы оце­ни­ва­е­те рабо­ту режис­се­ра и актеров?

— Мне очень нра­вит­ся рабо­та режис­се­ра Андрея Нико­ла­е­ви­ча Пер­ши­на, кото­рый сни­мал сери­ал под псев­до­ни­мом Жора Кры­жов­ни­ков. Он насто­я­щий гений. Уже закон­чил­ся показ пятой серии, и дра­ма пока­за­на в пол­ном объеме.

— Сери­ал вызвал про­ти­во­ре­чи­вую реак­цию обще­ствен­но­сти. Как вы к это­му отнеслись?

— Оцен­ки повто­ри­ли, в общем-то, реак­цию на мою кни­гу «Сло­во паца­на» в Татар­стане. Когда она вышла несколь­ко лет назад, ее не при­ня­ли. Мне кажет­ся стран­ным, что обще­ство счи­та­ет рас­сказ о кри­ми­на­ле его роман­ти­за­ци­ей. Кста­ти, те, кто сна­ча­ла обви­ня­ли меня в этом, про­чи­тав кни­гу, забра­ли свои сло­ва обратно.

Про­ку­ра­ту­ра Каза­ни иска­ла в ней про­па­ган­ду запре­щен­но­го дви­же­ния АУЕ*. Не нашла. «Какое страш­ное было вре­мя», — гово­ри­ли после про­вер­ки ее сотрудники.

Сери­ал «Сло­во паца­на. Кровь на асфаль­те» крайне попу­ля­рен сего­дня, его попу­ляр­ность несколь­ко вирус­ная, такая же, как несколь­ко лет назад у «Игры в каль­ма­ров». Насколь­ко знаю, моло­дежь что-то запи­сы­ва­ет в «Тик-токе», осо­бен­но реа­ги­ру­ют муж­чи­ны за сорок, кото­рые сами пере­жи­ли все это.

Когда сери­ал смот­рит вся стра­на, то, понят­но, выска­зать­ся хочет­ся каж­до­му. Это сво­е­го рода при­част­ность… Отсю­да непри­я­тие, оттор­же­ние и фей­ки. Напри­мер, самый нашу­мев­ший — про исто­рию в Иркут­ске, где под­рост­ка уби­ли сверст­ни­ки яко­бы со сло­ва­ми из сери­а­ла. Потом, прав­да, выяс­ни­лось, что они его даже не смотрели.

Мне кажет­ся, у жур­на­ли­стов, запу­стив­ших этот фейк, был эле­мент хай­па. Если напи­сать, что под­рост­ки уби­ли под­рост­ка, то такой реак­ции не было бы, для Рос­сии такая новость слиш­ком частая. А вот если доба­вить к ней «Сло­во паца­на. Кровь на асфаль­те», то она завирусится.

То же самое было и с ново­стью, что яко­бы в Набе­реж­ных Чел­нах под­рост­ки, насмот­рев­шись сери­а­ла, ста­ли «делить асфальт». На самом деле, как выяс­ни­лось поз­же, они игра­ли в снежки.

Мне кажет­ся, что у людей есть про­сто жела­ние выска­зать­ся на эту тему, такой, зна­е­те ли, вид рецензии.

— О сери­а­ле выска­зал­ся даже целый раис Татар­ста­на Рустам Мин­ни­ха­нов. Он пред­ло­жил огра­ни­чить его показ…

— У меня такое впе­чат­ле­ние, что ему кто-то из под­чи­нен­ных пока­зал видео не с теми объ­яс­не­ни­я­ми. Я и сам бы испу­гал­ся, если уви­дел то видео, поэто­му мне понят­на его реак­ция. Но дети про­сто игра­ли в снеж­ки, это совер­шен­но без­опас­ная игра.

У сери­а­ла есть коти­ров­ка «18+», и я хотел бы обра­тить­ся к роди­те­лям: если вы реши­ли пока­зать его сво­им детям, то объ­яс­няй­те им про­ис­хо­дя­щее на экране. Но тут все, конеч­но, зави­сит от пра­вил в вашей семье.

— Ваши дети смот­ре­ли сериал?

— Мое­му сыну один­на­дцать лет, мы вме­сте посмот­ре­ли две серии, конеч­но, с мои­ми ком­мен­та­ри­я­ми. Ему понра­ви­лось. Он видел, как я рабо­тал над кни­гой, и пони­ма­ет, что ника­кой роман­ти­за­ци­ей груп­пи­ро­вок не зани­ма­юсь. Про­сто раду­ет­ся успе­хам папы. Моей доч­ке шест­на­дцать лет, и она гово­рит, что в ее клас­се все смот­рят сери­ал. Сама она под силь­ным впе­чат­ле­ни­ем, осо­бен­но ее потряс­ла сце­на убий­ства Ералаша.

За сво­их детей я не боюсь. Посмот­рев сери­ал, они не пой­дут кого-то гро­мить. С детьми надо общать­ся с само­го ран­не­го дет­ства и объ­яс­нять им, что такое хоро­шо и что такое пло­хо. После это­го сери­а­ла, мне кажет­ся, они ско­рее ужас­нут­ся тому, как жили их родители.

— Неко­то­рые отча­ян­ные чинов­ни­ки и депу­та­ты гово­рят о том, что сери­ал сле­ду­ет запре­тить. Как вы дума­е­те, насколь­ко помо­га­ют запре­ты в такой ситуации?

— Я счи­таю такие запре­ты хоро­шей рекла­мой. Зна­е­те, послед­ние дни меня не отпус­ка­ла мысль о том, что режис­сер настоль­ко тон­ко снял кино, что напря­же­ние с каж­дой новой сери­ей воз­рас­та­ет не толь­ко в нем, но и вокруг. Зна­чит, это точ­ное попа­да­ние в суть про­бле­мы. Либо какое-то совпадение.

— В соц­се­тях мож­но встре­тить упре­ки к созда­те­лям сери­а­ла, что они пере­бор­щи­ли с жесто­ко­стью геро­ев, полу­чи­лась некая теат­раль­ность, яко­бы тако­го не было. Вы соглас­ны с критикой?

— Абсо­лют­но не согла­сен. Я счи­таю, что авто­ры попа­ли в точ­ку. На казан­ских ули­цах все было имен­но так, как пока­за­но в сери­а­ле. Неко­то­рые даже гово­рят, что авто­ры смяг­чи­ли ситуацию.

— Извест­но, что пер­во­на­чаль­но съем­ки сери­а­ла пла­ни­ро­ва­лись в Каза­ни. Вам извест­но, по какой при­чине они были пере­не­се­ны в Ярославль?

— Насколь­ко мне извест­но, вла­стям Татар­ста­на не нра­вит­ся исто­ри­че­ский отре­зок, свя­зан­ный с казан­ским фено­ме­ном. Они счи­та­ют его позо­ром. Поэто­му они были про­тив съе­мок в Казани.

— Гово­рят, что сери­ал роман­ти­зи­ру­ет под­рост­ко­вые груп­пи­ров­ки. Как вы дума­е­те, поче­му такая реак­ция имен­но на этот сериал?

— На самом деле, когда вышла «Бри­га­да», тоже были недо­воль­ные, но это нор­маль­но, ведь все­гда, когда выхо­дят филь­мы на кри­ми­наль­ную тему, нахо­дят­ся люди, кото­рые болез­нен­но реа­ги­ру­ют на них. Потом все­гда най­дут­ся те, кто, посмот­рев такой неро­ман­ти­зи­ру­ю­щий фильм, как «Сло­во паца­на. Кровь на асфаль­те», начи­на­ют роман­ти­зи­ро­вать свое про­шлое, но не пото­му, что оно было пре­крас­ным, а пото­му, что тогда они были молодыми.

— Вы не толь­ко заста­ли те вре­ме­на, но и были участ­ни­ком одной из груп­пи­ро­вок. Поэто­му нату­ра вам так знакома?

— Да, я был участ­ни­ком груп­пи­ров­ки и подроб­но напи­сал об этом в сво­ей книге.

— Какое впе­чат­ле­ние сло­жи­лось у вас о чле­нах груп­пи­ро­вок, когда писа­ли книгу?

— У меня было око­ло ста интер­вью во вре­мя рабо­ты над ней. Все они очень раз­ные: кто-то с юмо­ром, кто-то серье­зен, у кого-то повы­шен­ный интел­лект, у кого-то пониже.

Мно­гие из них сего­дня носталь­ги­ру­ют по тому вре­ме­ни, тех, кто рас­ка­и­ва­ет­ся, поменьше.

Пра­ви­ла новой эти­ки этим людям неиз­вест­ны, да и, навер­ное, не нуж­ны. Они доста­точ­но кон­сер­ва­тив­ны в целом, лояль­ны суще­ству­ю­щей вла­сти. Социо­лог Свет­ла­на Сти­вен­сон писа­ла в сво­ей кни­ге, что люди кри­ми­на­ла не анта­го­ни­сты вла­сти, они пыта­ют­ся встро­ить­ся в суще­ству­ю­щие рам­ки, но не для того, что­бы раз­ло­жить систе­му, а най­ти свое выгод­ное место.

— На ваш взгляд, какой герой в сери­а­ле полу­чил­ся более или менее точно?

— Мои сим­па­тии, как и зри­те­лей, на сто­роне Мара­та. Он очень хариз­ма­тич­ный, насто­я­щий такой тата­рин… Еще отме­тил бы Кащея, очень орга­нич­ный, хотя пер­во­на­чаль­но заду­мы­вал­ся как отри­ца­тель­ный герой.

— Как вы дума­е­те, воз­мож­но ли в насто­я­щее вре­мя воз­рож­де­ние под­рост­ко­вых группировок?

— Повто­ре­ние казан­ско­го фено­ме­на в совре­мен­ной Рос­сии невоз­мож­но по мно­гим при­чи­нам. Во-пер­вых, госу­дар­ство изме­ни­лось, оно ста­ло более сило­вым. Во-вто­рых, у под­рост­ков появи­лись дру­гие соци­аль­ные лиф­ты и более инте­рес­ные заня­тия — музы­ка, бло­ги, искус­ство. Моло­де­жи есть чем заняться.

— Будет ли про­дол­же­ние сериала?

— Я ниче­го об этом не знаю. Навер­ня­ка будет.

Бесе­до­вал Андрей Морозов

*при­зна­но в РФ экс­тре­мист­ской организацией

Источ­ник: https://www.fontanka.ru/2023/12/05/72984359/